# Сладкое очарование

Аня Баст

Приквел серии «Темная Магия»

Из сборника «Anthology — Hot for the Holidays»

## Аня Баст. Сладкое очарование. Темная Магия — 0,5

### Глава 1

Белла поклялась никогда не связывать свою жизнь с этим мужчиной. Теперь она была в шаге от того, чтобы сделать это. Хуже того, она приняла решение только спустя две секунды после новостей о его затруднительном положении.

Ронан до сих пор не знал, что она вошла в его камеру. Он преклонил колени перед ней, его руки были распростертые в стороны, его запястья — закованные в тяжелые зачарованные железные цепи, и его взгляд сфокусировался на треснувшем цементном полу ячейки.

Как низко пал великий маг Силийского суда. Только магические железные оковы всецело принадлежащие Силийской Розовой башне, постоянно хранились в стенах тюрьмы ее Величества, и каждый дюйм его тела был закован в них. Его темные волосы нависали над лицом и его бицепс, и обнаженная спина были согнуты так, словно он создавал дискомфорт своими оковами.

Белле понравилось то, что маг, Ронан Ейчеус Куин, находился в столь раболепном положении по отношению к ней. Он не был человеком, который преклоняется перед кем–либо, если только не был принужден магическими оковами быть таким.

Мгновение она пристально наблюдала за ним. Она никогда в жизни не видела более красиво сложенного человека. Ни в день, когда она впервые его увидела ни после того. Его взгляд делал женщину жаждущей железного шелка его тела, трущегося сверху нее, делая плотские мысли толпы более стыдливыми для женского сознания.

Длинные черные волосы оттеняли его скулы, чувственные пухлые губы и ледяные голубые глаза, которые были известны способностью извлечь истину из искуснейших лжецов. Он носил только свободные черные брюки, оставляя босыми ступни и верхнюю часть ноги. Ронан всегда был одет в черное, даже здесь, в тюрьме. Его атлетическое, сильное тело двигалось не спеша, поскольку он пытался найти комфорт, ведь его похитители были настолько непоколебимы, что не предоставили ему данной возможности. Он был сильным не только телом и разумом, но, также, и в магии. Однако магические оковы нейтрализировали способности, которыми он обладал. Это были его колдовские умения, которые делали стабильным его положение и огромную милость со стороны Летней Королевы.

Но не сегодняшней ночью.

Силия хотела убить его, и она вряд ли может винить их. Однако она не могла отпустить его. Она не могла позволить Ронану причинить вред, независимо от того, что заложено между ними, или же, что он сделал здесь для земли. Не имеет значения и то, что однажды он разбил ее сердце. Не имеет значения и то, что она поклялась никогда не предлагать ему снова, какую бы то ни было, часть себя. Она была глупой думая, что сможет вечно хранить обещание подобное этому.

— Я ощущаю аромат твоих духов, Белла, — произнес Ронан надломленным, черствым голосом, даже не поднимая взгляда. — Я никогда не забывал твой аромат. Я знаю, это ты.

Она вздрогнула от его слов и встряхнула головой. Было бы глупо думать, что это было романтично. Он ведь был магом, в конце концов, даже когда лишен колдовских умений магическими оковами. Он имел великолепное обоняние на разные ароматы, поскольку это составляло часть его работы. Его сила была врожденной, позволяя ему вскружить листья, цветы и травы, создавая мощное заклинание.

Не только он был магом, но он был на стороне Силии. Ронан обладал Ансилийской кровью, достаточно для того, чтобы позволить ему накладывать темные заклинания. Летняя Королева, Силия Роял, позволила ему остаться в Розовой башне из–за эффективности его магии и, несомненно, его физической красоты. Возможно, также, это было частью ее, той, которая использует доносчика, очерняя Темного Короля, Ансилия Рояла, лишая его одного из сильнейших членов суда.

Ронан был одним из немногих членов Силийского суда, кто обладал Ансилийской кровью, но он не был и единственным, кто этим располагал.

Она прочистила горло:

— Ронан, это было давно.

— Последний раз мы говорили больше, чем просто мимоходом, это не счастливая случайность.

Легкий трепет прошел сквозь ее тело. Нет, это не был счастливый случай в принципе. Ронан разбил ее сердце на множество кусочков, потребовались десятилетия для того чтобы собрать его назад воедино. Может быть, оно все еще и не было исцелено.

— Да и посмотри теперь на себя, — ее голос задел горькие воспоминания.

Она ходила вокруг него, ее дорогие золотые каблуки потрескивали на песчаной ячейке пола и край ее чистой белой накидки волочился за ней, легко касаясь пола, сквозь грязь. Она присутствовала на балу Силийского суда, поддерживая разговор с ее дорогой подругой, Айслинн, в тот момент, когда она получила новости об аресте Ронана. Снаружи было холодно — почти Рождество. Селия часто закрепляла шарики, но они были особенно распространены в это время года. Несмотря на все, что есть между ними, даже отвратительнейший Ансилийский гоблин не сможет остановить ее от того, чтобы примчаться в тюрьму.

Она остановилась перед ним.

Снова дернув свои оковы, бицепс сократился, наконец–то он посмотрел на нее. Его волосы, ниспадали на лицо, и он резко встряхнул головой, чтобы отвернуть ее в сторону. Мужчина был достаточно красивый для того, чтобы разбить сердце любой женщине, и он разбил намного больше, нежели просто ее, Белла была уверена. Он был гораздо старше нее — несмотря на то, что они появились в одном и том же возрасте. Это был путь, когда работали с почти бессмертным Туата Де Дананн. После того, как они достигали 30-летнего возраста, их старение замедляло свой ход. Однако, это не было принято к сведению. Приблизительно на столетие старше нее, он имел гораздо больше жизненного опыта, чем она, и это означало, что он разбил намного больше сердец. Однако ему удалось сохранить в спокойствии и тишине все расставания и романы. Она дала ему столь многое. По крайней мере, она не имела терпения, наблюдать за тем, как он заключает в объятия других женщин.

Его взгляд блуждал по ее телу — в прозрачном золотом платье. Она знала, что он видел. Платье было с глубоким вырезом, уходящим дальше в ложбинку между грудей, оно было узким, будто нарисованное на ее талии и бедрах и опускающееся ниже талии со спины. Он посмотрел на нее так, словно не был в оковах, как будто она не держала его судьбу в своих руках. Он посмотрел на нее так, словно имеет на это право. Ее задело то, что он думал, будто может смотреть на нее подобным образом. Он также сделал другие вещи, вещи, которых не должен был делать.

— Это было давно, Белла, — он сделал паузу и сглотнул. — Ты до сих пор самая красивая женщина из всех когда–либо ходивших улицами Пайффербурга. — Его голос был богатым и глубоким, полон искренности и она сдалась вмиг.

Ее щеки горели. Нахлынул гнев, и она была вынуждена себя сдержать, чтобы не развернуться и не уйти.

Она опустила руку на бедро.

— О чем ты думал, принимая работу от Фандира? Ты сумасшедший? Ты должен был знать, что если ты все поймешь, Летняя Королева пожелает тебя убить.

Он послал ей дерзкую усмешку, которую она прекрасно знала.

— Сумасшедший? Ну, ты знаешь меня, Белла. Что ты думаешь?

Она отвернулась и закусила нижнюю губу.

— Они планируют лишить тебя головы за это. Твой статус любимца–мага при Летней Королеве не защитит тебя. Ни один из союзников с Фандиром и избегая последствий.

— Я прожил почти двести лет, Белла. Это не будет трагедией для мира оставить меня или же для меня — покинуть мир.

— Милостивая Дану, Ронан! Ты хочешь умереть? Вот почему ты сделал это?

Он только покачал головой в ответ, — она попала в точку.

Она отошла от него, к смотровому окошку в двери, сложа руки на груди и кутаясь в накидку более тщательно, поскольку ее вновь бил озноб. Холод окутывал ее кости, в конце концов, она не так много времени провела во влажной тюрьме, как для того, что она собирается делать. Она остановилась и закрыла глаза, собирая смелость.

Если бы она могла вырезать сердце из груди и положить его на плиту, чтобы принести его в жертву — вновь — таким образом? Но альтернатива… Она не может и думать об этом.

— Ронан, — начала она, подходя к нему.

— Я сказала Летней Королеве, что беру тебя в качестве мужа, и она согласилась с этим. — Она сделала паузу. — Мы уже обручены, ты и я. Это защитит тебя. Это единственный способ, который может спасти тебя от Дикой Охоты.

Дикая Охота происходит каждую ночь и собирает души тех фей, которые умерли. После Летней Королевы, претендующей на голову Ронана, Охота могла бы прийти за ним.

Ронан поднял голову, но так ничего и не произнес. Впервые за 30 лет, на протяжении которых она его знала, ее слова, по–видимому, заставили его промолчать. Наконец он произнес:

— Белла…

— Я не могу наблюдать за тем, как они убивают тебя, независимо от того, насколько ты глуп. — Она вздернула нос. — Я выйду за тебя, но это будет лишь фамилия. Ты не получишь… привилегий от меня. Никаких денег, потому что я намерена заключить брачный договор. Конечно, тебе придется жить со мной, но мои апартаменты велики и там только Лолли, моя экономка и я в данный момент. Мы будем вынуждены в некоторой степени проживать раздельно. — Она сжала губы вместе. — Ты сохранишь себе жизнь. Это хорошая сделка.

— Это будет громко звучать Белла Рианнон Калистэ Мак Лир подлинная Туата Де Дананн по родословной наконец–то выбрала жениха и он заключенный, которого приговорили к смерти. Человек, который завалил задание Фандира и только–то. Приговоренный быть презираемым до конца веков в Розовой башне. Вор с Ансилийской кровью. Силия насмехается над тобой в этот момент. Возвращайся на балл, с которого ты примчалась, они давятся со смеху за своими, одетыми в перчатки, руками и с бокалами коньяка из всей этой ситуации.

Все верно, но это не имеет значения.

— Ты не жених, — ее голос сорвался на суровый тон. — Однажды, возможно, и был, тридцать лет назад. Если кратко. В данный момент ты просто старый друг, который нуждается в спасении. — Она отвернулась от него. — Я не могу описать тебе, скольким я жертвую, делая это. — Эмоционально. Психологически. — Ты даже не собираешься меня поблагодарить?

— Я собираюсь сказать нет.

— Нет? — Она резко повернулась. — Что? Ты не можешь сказать «нет». Ты …

Он встряхнул головой и посмотрел на нее. Его обычно ледяные синие зрачки были широкими и темными, руки были крепко сжаты.

— Я хочу тебя, Белла, но когда мы обручимся, мы сделаем это моим способом. На моих условиях. Я сделаю тебя своей, но не наоборот.

Дану, какое высокомерие. Ничего в нем не изменилось.

— Единственное, на что ты сможешь когда–либо претендовать — это на червей, которые будут поедать твою плоть, когда твое обезглавленное тело похоронят.

Она резко повернулась и направилась к двери, затем остановилась, приложив руку к холодному стальному каркасу и закрывая глаза на мгновение. Это происходило на Рождество, наиболее темное время года. Даже дураку и упрямцу, каким он был, она не позволит ему умереть. Она пойдет к Летней Королеве и найдет способ заставить его жениться на ней.

Она спасла сегодня его жизнь, и он сможет ненавидеть ее за это завтра.

Ронан опустил голову и сжал кулаки, до крови на руках и, пытаясь игнорировать незначительные покалывание оков. Это были эфективные пытки для фей. Обычно магические оковы не только лишают фей магических сил, но и делают их слабыми. В конце концов, если оковы слишком долго контактируют с кожей, это становится смертельным. Однако как маг, который был особенно восприимчив к металлу, он работал годами над разработкой сопротивления к нему. Он бормотал в такт дыханию, окисляя оковы, мощная магия искрилась в его ладонях. Его магия не была настолько же сильной, как в момент, когда магические оковы не касались кожи, но, все же он был достаточно силен.

Кровавый ад, возможно ли это? Неужели чувства к Белле все еще пламенятся в нем? Он думал, что уже давно убил, все хорошее, что было в его жизни. Впервые в течение десятилетий надежда зажгла в нем жизнь.

Возможно, он имел право хоть на какую–нибудь жизнь, в конце концов.

Ему необходимо знать это наверняка. Это значило, что путь, на котором он собирался себя запропастить здесь больше не существует. Не с Беллой, которая по–прежнему заботится о нем.

И, кровавый ад, она выглядела так прекрасно. Его руки сомкнулись в объятие, невольно вспоминая, насколько шелковистой и гладкой выглядит ее кожа. Он не мог ждать больше того, чтобы дотронуться до нее, поцеловать. То платье, в которое она была одета, было словно грех, вплетенный в ткань для того, чтобы демонстрировать полную, восхитительную грудь и то, как платье сужается книзу ее длинной, стройной, притягательной спины. Он хотел погрузить руки в ее густые волны темных волос, хотел, чтобы ее ноги обвили его стан, несмотря на то, что он будет заниматься с ней любовью до тех пор, пока она не сможет больше сосредоточить взгляд. Он хотел предъявить права на нее, сделать ее своей во всех отношениях. Прошло уже много времени с тех пор, как он был с женщиной.

Никому, кроме Беллы не под силу такое сделать.

Белла принадлежала ему. Он был с ней всего один раз, но он выучил свой урок. Никоим образом он впредь не сделает этого снова.

Ронан начал готовиться к побегу.

### Глава 2

Белла прошлась по каменному полу своей гостиной, явно ощущая ночной холод, даже через тапочки. Даже через густые тканые ковры ее людей, известные тем, что не пропускали холод. Укутываясь более тщательно в свой шелковый халат, она присела на диван в передней части комнаты, отделенной от каменного пола до потолка листом стекла, которое служило в апартаментах внешней стеной.

У нее был прекрасный вид на Пайффербург, начиная с третьего этажа и вплоть до вершины резиденции Силийского суда. Только у Летней Королевы был лучший вид, и возможно у Эйслинн Кристианы Гвиневер Финварры, ее высокопоставленной подруги.

Здание было построено для общественных чиновников. У Беллы, все же, была чистая кровь, прирожденной древней Силийской Туата Де Данаан — не Ансилийской, бурлящей в феях, или смешанная кровь как у большинства.

В любом случае, насколько это было известно. Белла на протяжении долгого времени надеялась на то, что в ее жилах течет Ансилийская кровь. Но относительно Летнего Суда, она была чистокровным потомком Туата Де Данаан родословной Ирландии. Они сами были иммигрантами из Скандинавии, а до этого… Что же, никто не знал наверняка, но там произошло много спекуляций относительно их происхождения.

Когда она пришла к Летней Королеве просить руки Ронана, даже несмотря на то, что он сказал ей нет, она рассчитывала на согласие от королевы, в связи с высокой должностью, которую Белла занимала в суде. Летняя Королева отклонила ее прошение, так как, желала увидеть кровопролитие. Даже, невзирая на ее должность и ранее высокий статус Ронана, ничто не могло бы повлиять на Силию Роял. Королева хотела заполучить голову Ронана, и теперь она имела на это все основания.

Ронана казнят в первой половине дня. Дикая охота заберет его душу следующей ночью. Белла подчинилась действительности ситуации.

Ее желудок словно наполнился свинцом, она взглянула вниз на большую площадь, которая разделяла Силийский и Ансилийский Суды. Силийский Суд назывался Розовой башней, поскольку был построен из розового кварца. Ансилийский Суд именовался Черной башней, потому что был выполнен таким образом, чтобы никогда не превзойти Розовую башню, и был построен из черного кварца. Поставки большого количества для каждого из них были разрешены общественностью и Фандиром, и магия дала возможность использовать его в качестве строительного материала.

Ниже нее она едва смогла разглядеть две фигуры — похожие на шоколадное пирожное с орехами, — подумала она, ей хотелось веселиться, прыгать и играть в тихо падающем снегу. Весь город веселился во время Йоля, развлекаясь во время этих празднецтв. Вино из бузины, традиционно почитаемый напиток фей, лился быстро и неистово. Даже смертные решались покидать пределы города, чтобы принять участие в праздничных мероприятиях, хотя и не все могли вернуться обратно. Это было правило Пайффербурга, тюрьмы, иногда называли «Чистилищем», позаимствованное из человеческих христианских традиций, теми, кто жил здесь. Феи не могли покинуть город, но люди могли войти, до тех пор, пока они понимали, что станут жертвой для всех, кто здесь жил, после того, как пересекут границу.

Они по–прежнему приходили. Дураки.

Фандир, могущественная гильдия друидов, создали и по–прежнему контролировали границы Пайффербурга с охраной. Они назвали это «район расселения».

Если же кто–то хочет пофилософствовать по этому поводу, судьба фей была поэтическим наказанием за ужасные расовые войны этого народа в начале XVII века, когда были истреблены их населения и они стали легкой добычей для их общего врага, Фандира.

Впоследствии войны, феи были вынуждены выйти из–под земли, и люди запаниковали перед лицом правды — феи были реальными.

В самый разгар войны загадочная болезнь под названием синдром Ватта также выпала на их долю. Некоторые считали, что болезнь создал Фандир. Однако это случилось, результат был тем же — он еще сильнее ослабил их.

Это произошло, когда Фандир стал союзником людей, заключая их в район, который потом стали называть Новым Миром, основанный человеком Юлиусом Пайффербургом.

В эти дни секты фей, которые воевали в 1600‑х, достигла мирного населения. Захваченные в ловушку все вместе в Пайффербурге, они объединились против Фандира потому, что старая человеческая поговорка была верна — враг моего врага — мой друг. Большинство фей чувствовали удивительное отсутствие враждебности по отношению к человеку, который был так напуган феями и таким образом попал под влияние Фандира.

Но не все феи так считали.

В эти дни люди были не только напуганы феями, они были также весьма ими очарованы. Они пересекали границы Пайффербурга, зная, что их жизнь зависит теперь только от них самих, до тех пор, пока они не смогут сопротивляться притяжению. Так было всегда, еще на заре человеческой эволюции. Люди были похожи на ночных бабабочек, привлеченных соблазнительным и магическим пламенем фей. Это было одной из причин, почему феи решили исчезнуть много тысячелетий назад.

Летняя Королева даже позволила экранизировать радость людей, остающихся в резиденции Силийского Суда. Они продюсировали телевизионное шоу для смертных, названное Феймос, социальным заданием которого было показать веселье в Розовой башне. По–видимому, это была самая популярная программа на человеческом телевиденьи. Люди были настолько восхищены ими, что охотнее стали сидеть на диване и смотреть сыгранные жизни фей, нежели жить собственной жизнью. Это было смехотворно, по мнению Беллы.

Для того чтобы не быть превзойденным, Темный Король, правивший Ансилийским Судом, позволил проводить съемки и у себя, но они быстро стали второстепенными, насколько было известно Белле.

Она взглянула вдоль огромной площади на громадный черный кварц возвышающегося Ансилийского Суда, место, навсегда замкнутое в холодную войну с великолепной Розовой башней. Летняя Королоева допускала во внутрь только тех, у кого была чистая кровь Силийских Туата Де Данаан, и даже они подверглись строгой иерархии. Хотя время от времени Ансилийской знати, если они обладали определенными способностями, было разрешено пребывать здесь.

Темный Король Ансилийского Суда принимал всех, любого монстра с кровью феи, любое существо, воспитанное смертными. Единственным условием для принятия в челены Черной башни была готовность к пролитию крови: в рот ли на пол, это не имело значения.

Ронана будут приветствовать. Также, возможно, и ее, поскольку она владела темных способностями. Но мысль о жизни в таком насилии и хаосе, среди таких монстров, заставила ее содрогнуться.

Наблюдая за мягкими белыми хлопьями снега, падающего в бархатную темноту, она заметили движение вокруг площади. Выходящими из темноты были Лорд Дикой Охоты и его свита. Этот загадочный образ и его войско сделал ее кровь ледянее нежели рождественские декорации Джека Инея, украшавшие ее окна. Никто не знал личности этого человека. Все, о чем знал каждый, было то, что он был членом Ансилийского Суда, и что он и его войско иногда приговаривали к жестоким наказаниям тех фей, которые нарушили закон. Они также забирали души фей, после того, как те умирали и сопровождали их в загробную жизнь. Они забирали их каждую ночь.

Скоро они придут и за Ронаном.

Она отвернулась от войска охотников Лорда, на белоснежных спинах огромных жеребцов с попонами из мягкой ткани, и на более низких лапах собак. Чтобы отвлечь себя от этих мыслей, она схватила пульт дистанционного управления и включила телевизор, обходя комнату. Феймос появилось на экране. Она знала, что ее экономка любит наблюдать двадцать четыре часа в сутки за судами настолько же, насколько и люди.

Она пошла его выключить, но лицо Ронана заполнило весь экран. Белла повременила.

В других новостях, Ронан Ейчеус Куинн, когда–то прославленный маг Силийского Суда, обезглавливание которого запланировано на утро, впоследствии работы на Фандира без позволения Летней Королевы. Остается неизвестным, какого рода работу он выполнил для Фандира, но этого было достаточно, чтобы подвергнуться гневу ее Величества.

Ее собственное фото появилось на экране, и Белла закатила глаза.

Одни, наверное, удивляются, как Белла Рианнон Калистэ Мак Лир чувствует себя этим вечером. После того, как она обожглась при романе, все думали, что чувства давно угасли, около тридцати лет назад, сегодня же она предпринята попытку спасти жизнь мага, выйдя за него замуж. Как известно, она отклоняла подобные предложения всех поклонников, сделанные за последние три десятилетия, с тех пор как они расстались. По–видимому, наши подозрения по поводу ее все еще тлеющему огню к Ронану были верны.

Диктор немного понизил голос, — и вы практически могли слышать лукавый мужской голос.

Дело в том, что он сказал нет. Мы задаемся вопросом… — Белла выключила телевизор. Она бросила пульта дистанционного управления на диван и посмотрела вокруг на простор и роскошь… пустой квартиры. Был момент или два, когда она смотрела в будущее, делясь этим пространством с одним… с Ронаном. Диктор на Феймос был прав — она никогда не тушила огня любви для него. Десятилетиями она пыталась с большим трудом скрыть это от остальных членов суда, но теперь это было очевидным для всех, и она стала посмешищем.

Она не жалеет об этом. Она сделала все, что было в ее силах, чтобы спасти его паршивую шкуру. Его смерть не будет на ее совести.

Он будет только тяжелым бременем на ее сердце.

Шум отвратительно распространился по ее гостинной, темной кухне, усиливая ее чувство одиночества даже больше, нежели она была момент назад. Она повернулась и пошла в спальню. Спальня была огромной, но в данный момент она показалась ей просто ужасно тесной. Силийский Суд был самым роскошный местом в Пайффербурге, но у Беллы было такое ощущение, словно она находится в морге. Слишком тесно. Она стремилась как можно быстрее покинуть пределы суда и посмотреть на другую часть Пайффербурга, такую как Кейнтар Лей, пригород фей, как они его прозвали, где жили строители- феи, которые не принадлежали к судам или диким местам. Или же даже Границы Земель, где лоза и дерево росли и переплетались с заброшенными старыми зданиями, и где дикие и одинокие феи строили свои дома.

Она также мечтала увидеть человеческий мир. Как и многие другие феи, она задавалась вопросом, на что это похоже — быть свободной. Молва говорила, что Ронан это видел. Ронан побывал везде, видел все. Ему была дана большая свобода, как нечистокровному магу Силии, нежели ей как чистокровной Силийке Туата Де.

Ирония судьбы заключалась в том, что она не была чистокровной Силийкой вообще.

Это был секрет, которым она поделилась только со своей лучшей подругой, Эйслинн. Белла может только проклинать себя за эти мысли. Впервые она это заметила, когда ей исполнилось семь, в это время обычно магия фей начинает пробуждаться.

Ее мать и отец жили при дворе Розовой башни, рядом с великой Силийской леди, которая не любила детей. Соседская гордость и радость также была выработана в цветочном саду их двора, который она подпитывала своей магией, даже, невзирая на смертоносную зиму. В один прекрасный день Эйслинн случайно оставила ее любимую куклу на краю сада, и леди сожгла ее на месте в тот же миг, тем самым доведя до слез ее лучшую подругу. Белла была так разгневана, что она стояла в родительском дворе и с трудом смотрела на труд их соседки, на эти розы, лилии, и орхидеи, которые она так бережно хранила, и пожелала им завянуть и умереть.

В первой половине дня желание Беллы исполнилось. Все, что осталось от прекрасного сада этой женщины — строчки чахнущих серых цветочных головок и обгоревшие травы.

Это была Ансилийская магия, темные магия. Белла начала задумывать о своей родословной. Начала подозревать. И тогда она начала замечать некоторые другие проявления ее темных мыслей: ее желание, чтобы пианино ее матери сломалось, чтобы ей больше не пришлось брать уроки; ее надежда на то, чтобы водопроводная магистраль в школе засорилась, и у нее бы был свободный день.

И тогда она узнала наверняка, что была сильной Ансилийкой.

Она бы не удивилась, если бы ее мать имела отношения с одним из мужчин Ансилийского Суда, но Розовая и Черная башни почти не взаимодействовали между собой. Кроме того кровь матери вряд ли была горячей, и она вовсе не была склонна к страсти или импульсивности. Нет, было больше шансов на то, что ее отец действительно им и являлся, но то, что когда–то давно, кто–то по ее генетической линии вышел из Ансилийцев, и по определенной превратности судьбы кровь дала о себе знать столь восхитительным образом именно у нее.

Не желая их беспокоить, Белла никогда не предоставляла родителям информации о том, что она владеет темными искусствами. Если бы у нее обнаружили Ансилийскую кровь, Летняя Королева выселила бы их семью из Розовой башни, а поскольку они материально зависели от суда, то они бы остались без средств к существованию. Она просто научилась блокировать мысли железной волей, не позволяя себе никому нанести какой бы то ни было ущерб, тем самым давая убедительный повод к тому, что она не случайно воплощает любые негативные мысли с помощью магии.

К счастью, ее способность управлять физическим пламенем стала также контролируемой, и она могла с легкостью предстать милостивым магическим лицом миру. Она могла бы задуть свечи по всей комнате и сделать огонь в очаге ярче или тускнее — это все на что была способна ее могущественная сила. Но магическая сила не была должным образом оценена в Розовой башне. Здесь было все о вашей родословной… и вашем чувстве моды.

Для людей было лучше думать о ней как о слабой чистокровной Туата Де Данаан,

нежели как о могущественной Ансилийке, которой она предположительно была.

Белла доверила свой секрет Эйслинн, потому что та также обладала Ансилийской кровью. Это укрепило связь между ними, и они стали ближе, чем сестры. Возможно, некоторые подсознательная связь обратила их в друзей в детстве; Белла не знала. Она была просто благодарна, то они были друг у друга и могли рассчитывать на поддержку.

Может быть Ронан подозревал о пагубном влиянии, заключенном в ее родословной. Может быть, именно поэтому он отверг ее… дважды.

— Упрямый мужчина, — пробормотала она и хлопнув закрыла дверь.

Просыпаясь, лежа в постели, Белла услышала какой–то звук в момент перед тем, как огромная рука закрыла ей рот. Ужас прошел по ее венам, и она лягалась и боролись до тех пор, пока не рассмотрела лицо Ронана.

— Не кричи.

Она кивнула, и он освободил ее. Белла немного от него отстранилась.

— Ты ужасно меня напугал, Ронан! Как ты выбрался? Что ты здесь делаешь?

— Я здесь потому, что ты здесь, Белл.

Белл. Когда–то ей нравилось, что он ее так называл.

— Белла.

— Я пришел, потому что должен с тобой поговорить.

— Поговорить со мной? Ты сбежал из тюрьмы только для того, чтобы поговорить со мной? — Она прищурилась. Она по–прежнему спит? Нет, давно проснулась.

— Ты приговорен к смерти в первой половине дня.

Он улыбнулся.

— Ты действительно считаешь, что я собираюсь туда вернуться?

— Я никогда не думала, что у тебя есть выбор.

На нем не было рубашки. Сознание ударило ее быстро и мучительно. Не только Ронан был в ее спальне среди ночи, он был без рубашки. Обнаженный торс Ронана был ее наихудшей слабостью. Она отказалась посмотреть в его лицо, соскальзывая глазами вниз мимо его широких плечей, к мускулистому, шелковисто–золотому открытому пространству. Если она посмотрит на его грудь, она захочет плавно провести по ней руками, а она не может позволить себе такие глупые импульсы именно сейчас.

— Похоже, я его сделал.

— Ты отклонил мое предложение о заключении брака. Ты предпочел смерть жизни со мной?

— Ты слишком драматизируешь..

— Я? — Она разочарованно вздохнула и посмотрела мимо него.

— Послушай, я не хочу спорить с тобой в этот момент. Я спала. Что дает тебе право врываться сюда и беспокоить меня? — Она помахала рукой. — Просто уходи отсюда и попытайся бежать. Удачи тебе в этом, кстати. Я предсказываю, что ты будешь возвращен в магических оковах с утра.

— Ты не спала.

— Откуда ты знаешь? — Конечно, она не спала. Как она может спать, зная, что утром принесут его голову, прокатив по полу тронной залы?

— Я помню, как ты дышишь во сне, Белла.

Ее грудь сжалась и все рациональные мысли оставили ее на мгновение. У них никогда не было секса, но они спали вместе один раз. Только один раз. Он проводил с ней время от заката до рассвета. Это был единственный раз в ее жизни, когда она чувствовала великолепное удовольствие, поэтому она помнила это достаточно ярко.

— Это было несколько десятилетий назад, и это был только один раз. Таким образом, ты мог бы помнить этого.

Легкая улыбка преобразила его пухлый рот и его светло–голубые глаза мерцали в полутьме.

— Да, это было несколько десятилетий назад, но я запомнил, как ты дышала в ту ночь. Я переигрывал это в мечтах.

Она замерла, не имея возможности вдохнуть, сосредотачивая на нем взгляд. Она не знала, что на это ответить и определенно не знала как себя вести в подобной ситуации. Лунный свет, струился сквозь окно, лаская его лицо и приукрашая его оттенками серебра. Его глаза были серьезные, сосредоточенные — на ней таким образом, что заставили ее вздрогнуть. Так словно он решил, что она его. После отказа. После всех этих лет.

Неожиданно она поняла, как себя чувствовать — разгневано.

— Скоро я должен уйти. Прежде чем я тебя покину, я должен тебе кое–что сказать.

— Тебе нечего сказать из того, что я бы хотела услышать. — Ее дыхание вырывалось из–за стиснутых зубов. — Куда ты собираешься?

— Я не могу тебе сказать.

Она подняла руки.

— Как ты выбрался из тюрьмы?

Он подмигнул с нахальной улыбкой.

— Ты действительно думаешь, что они смогли бы меня удержать?

— Вобщем–то, да. Они обмотали тебя магическими оковами до шеи. — Она изучала его. — Если ты мог сбежать, почему ты не сделал этого раньше?

— У меня не было для этого причины, до тех пор, пока ты не пришла ко мне, Белла. Ты по–прежнему обо мне заботишься. Это дает надежду на то, что ты еще чувствуешь что–то ко мне. Хотя я думал, что разбил их уже давно, но они все еще там. — Он протянул к ней руку.

— Что? — Ее ум пытался справиться со всеми последствиями его слов.

Она посмотрела на дверь, желая выйти. В этом может быть частичка правды, но это не то, с чем бы она хотела столкнуться именно сейчас. Он принес ей столько боли. Последнее, что ей было нужно — показать ему ее низ живота, и снова позволить ему отломать еще один кровавый кусочек.

— Ты позволяешь себе слишком много, — сказала она своим наиболее ледяным голосом.

Он отнял руку.

Сильный стук в входные двери заставил ее подпрыгнуть. Скорее всего, это была Императорская гвардия Летней Королевы. Она спрыгнула с постели, и схватила его за руку, потянув его к себе в гардероб.

Он немного сопротивлялся.

— Куда ты меня ведешь?

— У меня есть секретная комната за обувной.

— Для чего тебе секретная комната?

Она взглянула на него.

— Как ты думаешь, я бы служила в столь ненадежном месте, как суд Летней Королевы, если бы у меня не было безопасного места, куда я могу пойти?

Она включила свет и нажала на рычаг в стене, содержащий десятки пар дизайнерской обуви. Панель открылась, и она толкнула его.

Он колебался, оглядываясь на нее.

— Как я узнаю, что ты не вернешь меня им?

— Никак. — Она толкнула его окончательно и закрыла панель, вернув ее на место.

### Глава 3

Выключив свет и зайдя в спальню, она взяла халат с края постели. Сейчас Лолли, ее домашний хобгоблин, должна ответить на стук.

— Чем могу вам помочь? — спросила Белла, прищуриваясь от света в фойе и более плотно кутаясь в шелка. Лолли, шишковатый, морщинистый хобгоблин около пяти футов, стояла рядом с двумя охранниками. Более лояльной экономки она никогда бы не нашла, и сейчас Лолли расстроено наблюдала за хранителями закона фей пожаловавшими на их порог. Оба охранника с ног до головы были одеты в розово–золотой металл и носили тяжелые черные сапоги и шлемы. Сияющие мечи висели на их поясах. Феям никогда не поручали работу с огнестрельным оружием. Императорская гвардия, главным образом, состояла из младших детей кровных Туата Де. Все были яростно верны королеве. Они имели непревзойденную скорость и силу, и хорошо соответствовали требованиям свое работы.

— Мы приносим извинения, за то, что побеспокоили вас, миледи. Мы ищем сбежавшего заключенного, — произнес тот, который был слева.

Она скрестила руки на груди.

— Ронан Эйчеус Куинн, нет сомнений.

— Да, Мисс Мак Лир.

Белла улыбнулась Лолли, которая стояла готовая защитить хозяйку дома и ее жизнь.

— Спасибо за то, что ответили. Вы можете вернуться в постель, дорогая.

Лолли кивнула, пристально взглянув на охрану, и направилась сквозь темный коридор.

Белла вернула свое внимание мужчинам.

— Как вам уже известно, поскольку всем в Пайффербурге и свободном мире также известно, я просила Ронана Куинна жениться на мне, чтобы спасти его от Дикой охоты, но он отказался. Он предпочел смерть браку со мной. Почему вы думаете, что он сюда придет?

— По поручению Летней Королевы, мы проверяем везде.

Она отошла в сторону и надменно произнесла:

— Ваше право, затем, обыщите моею квартиру, если вы чувствуете в этом необходимость, но это будет пустой тратой вашего времени и моего. Я предпочел бы поспать.

— Просим прощения, миледи.

Она махнула рукой, давая разрешение, и они прошли мимо нее. Присев на край дивана, она наблюдала, как они обыскивали ее апартаменты. Мягкое встроенное освещение зала лилось на их розово–золотые доспехи, в то время как они аккуратно перемещали предметы мебели и проверяли возможные тайники. Она задержала дыхание, когда они исследовали гардероб, но так ничего и не нашли.

— Благодарю вас за проявленное внимание к данному делу. Вы хорошо служите Ее величеству, — сказала Белла, проводя их к двери. — Я надеюсь, вы найдете этого ублюдка. Поскольку он отказался от меня, я бы хотела увидеть его голову отрубленной как можно скорее.

— Доставить его на казнь это наша цель, миледи. Приятной вам ночи, — произнес один из них, покидая ее.

После того, как закрылась дверь, Белла прислонила руку к стене, и сползла на пол, выпустив дыхание, которое она задержала.

Звук постукивающих туфлей достиг ее слуха.

— Все в порядке, миледи?

Белла выпрямилась и улыбнулась своей экономке.

— Все в порядке, Лолли. Мне просто неприятно, принимать Императорскую гвардию, которая ищет сбежавшего в моем доме, особенно когда это человек, который сделал меня посмешищем суда… дважды.

Лолли кивнула дряхлой коричневой головой.

— Этот день, мягко говоря, был полон событий. Вы не желаете, чтобы я приготовила вам мятный чай?

— Это очень мило с вашей стороны, но я истощена. Я думаю просто пойти и проспать всю ночь и надеюсь, что никто другой не постучит в нашу дверь. Вы тоже должны поспать.

Лолли поклонилась и ушла.

— Как будет угодно, миледи.

После того, как выключился свет в коридоре и двери спальни Лолли в очередной раз были закрыты, Белла поспешила освободить Ронана из тайной комнаты.

— Они ушли, — сказала она и затем ахнула, поскольку он прижал ее к стене, вытесняя ее снова к чулану позади нее. Магия обвилась вокруг его головы, словно синий ореол, возможно вызванная… чем? Его эмоциями? Могут ли его эмоции быть столь сильными, когда она к нему прикасается?

Нет, это маловероятно…

— Ронан, что ты делаешь? — Ее голос вышел в такт с ее дыханием с частью собственного спокойствия.

Он ничего не произнес в ответ, он только смотрел на нее глазами, пытаясь сфокусировать взгляд. Тени скрывали половину его лица, но она по–прежнему могла бы сказать, что выражение его лица было серьезным, и в его глазах читалось желание, которое заставляло сжиматься живот и ожидании слияния, если он начнет опускаться ниже. Ронан не коснулся ее, даже не поцеловал. Он только наклонил голову, поэтому она могла чувствовать тепло его губ возле нее, запах мяты в его дыхании. Он по–прежнему находился так близко к ее коже, что тепло, которое излучало его тело, согревало ее.

Ее руки сжались в кулаки с двух сторон, поскольку она боролась с собой, что б не прикоснуться к нему. Никоим образом она не собирается сделать это легким для него, не после того, что он с ней сделал. Ни за что она не собиралась отдаться ему сейчас. Белла не была уже молодой и наивной девушкой, какой была в первый раз, когда они были вместе. Она больше не была ослеплена его внешностью и силой.

Несмотря на его прикосновения, по–видимому, пораженного ее телом.

Она немного отодвинулась от него слишком ошарашенная его близостью. Это было нехорошо. Это было не то, чего она хотела, но единственный способ получить это, — забыть прошлое и оторваться от него.

— Отойди от меня. — Даже ее голос звучал удивленно. Это было чудом Рождества, что она могла прямо сейчас так спокойно говорить.

— Нет. — Он приблизился и у нее перехватило дух на миг. Его губы были так близко от ее, что она могла чувствовать его слова на себе. — Ты мне нужна.

Что–то сжалось внутри нее, все поплыло перед глазами и поднялось вверх из глубин ее сознания, доставляя с этим волнующие эмоции. Этот импульс вокруг нее, словно ягода во роту, сладкая и сочная, что делает ее растаявшей от него на минутку и позволяет закрыть глаза. Было бы так легко отдаться этому сполна, забыть и просто позволить это. Но все еще оставалась часть ее, которая хотела его так сильно, более чем что–либо.

— Не было и дня что б я не заботился о тебе, — прошептал Ронан. — Разве ты не знаешь, Белла?

— Как я могу об этом знать? — Ее глаза широко открылись, и она толкнула его обратно, где все попытки воздействия сойдут на «нет», но он, все же, подошел обратно. — Уйди, Ронан. Я пыталась спасти тебя дважды и теперь с меня хватит. Убирайся отсюда и удачи тебе. — Она собралась обойти его, но он поймал ее за локоть.

— Ты по–прежнему обо мне заботишься.

Она снова закрыл глаза.

— Ронан…

— Я сейчас уезжаю, но я вернусь за тобой. Ты моя, Белла. Всегда была и есть.

Она дернула руку с его хватки и отвернулась от него.

— У тебя нет никакого права называть меня твоей. Ты бросил меня столько лет назад, ты ублюдок.

— Я сделал ошибку. Я сожалел об этом годами. Я думал, что в то время, это было правильным поступком для тебя.

Белла замерла, но не повернулась.

— Я был неправ. Я бы хотел повернуть время вспять на десятилетия назад, сделать другой выбор. Я не знал до сегодняшней ночи, что ты по–прежнему хранишь чувства ко мне. — Он сделал паузу. — Но ты любишь меня, разве не так? В противном случае ты никогда не предложила бы мне брак, чтобы спасти меня.

Она ничего не сказала за несколько минут, ее руки, были крепко прижаты вдоль тела и ее мысли кружились от удивления и путаницы. Слова покинули ее полностью. Она не знала, что сказать, во всяком случае. Как он осмеливается говорить ей эти вещи после того, как отверг ее столько лет назад и оставил ее одну!

— Я иду к Границам Земли. Там находится кое–что, что мне нужно получить, что–то я не думал, что важное, до тех пор, пока ты не пришла ко мне в тюрьму. Теперь этот объект значит все. Он сохранит мою голову и позволит нам быть вместе.

Границы Земель. Небольшое волнение прошли сквозь нее — шанс.

Она повернулась и изучила его, нахмурив лоб. Воспоминания о годах после того, как он отказался от нее, нахлынули волной. Ее челюсть свело от напряжения.

— Этот объект, ты должен получить из Границы Земель, это то, что ты украл для Фандира, не так ли?

— Да.

— Что это?

— Я не могу тебе сказать, для твоей же собственной безопасности. Я собираюсь получить этот объект, и когда я вернусь, ты будешь моя, Белла.

— Я не твоя. Я никогда не буду твоей. Ты мог в этом убедиться три десятилетия назад.

Он улыбнулся, но эта улыбка не достигла глаз. Он не верил ей. Да и почему был должен? Она едва себе–то верит. Этот человек имел власть над ней, так что она не может этого отрицать.

— Как пожелаешь.

— Я выведу тебя безопасно из здания и через площадь. Пожелаю удачи и затем мы скажем: «Прощай». Навсегда.

Его глаза на мгновение стали полностью черными.

— Я возьму то, что могу получить от тебя, но это не означает, что это конец. Теперь, я знаю, у тебя есть ко мне чувства, я намерен их возродить.

Она смотрела на него, не в состоянии понять, просто ли он говорит эти слова или пытается скрыть за ними жестокость. За последние тридцать лет она не могла себе и представить, что услышит такие слова от него.

— Слишком поздно.

— Никогда не поздно. Я хочу тебя и не сдамся до тех пор, пока ты не станешь моей.

— Ты не захотел меня до этого. Почему ты думаешь, что я захочу тебя сейчас?

Это заставило его моргнуть. Хорошо. Его уровень доверия был соответствующим образом разоружен и раздражен ею. Ее голова по–прежнему крутилась из–за последних суток.

Она повернулась и гордо пошла в спальню, где надела джинсы, теплый серый свитер и пару черных сапог.

Ему повезло в том, что у нее была целая куча рождественских подарков в шкафу на данный момент, ожидающих того, чтобы их обернули. Некоторые из них были предметами одежды для мужчин. После того, как она нашла ему черный свитер, пальто и пару сапог, она схватила собственное пальто, и они начали свой путь из здания.

Ее обувь потрескивала на снегу, на булыжниках, которые они отбрасывали тень на протяжении всей площади. Императорская гвардия прошла в дальнем конце площади так, что Белла похолодела сильнее зимнего воздуха, пробирающегося через ее тяжелое бордовое пальто.

Над их головами, Дикая охота возвращалась в Ансилийский Суд, возможно их карманы били полны новых душ. Воздух над Беллой и Ронаном всколыхнулся, и мягкие звуки крыльев и лай собак нарушил снежную тишину.

Но душа Ронана не была в том мистическом владении темного человека. По крайней мере пока.

Квартал был позади, двое нетрезвых гуляк засмеялись и постучали друг друга по спине, по пути домой из Рождественского праздника, без сомнений. Все ели по краям площади выделялись нежными отблесками праздника, украшенные огнями и орнаментами. Даже, несмотря на презрение и ненависть статуя Юлиуса Пайффербурга, основателя и архитектора тюрьмы фей, была одета в рождественское пышное убранство. У него даже была веточка святого остролиста, скрывающаяся за ухом из магического железа. Обычно они наряжали статую подобно женщине или украшали ее гнилыми фруктами и овощами. Если это было выполнено не из магического железа, тогда это было бы намного хуже.

— Ну вот, ты на площади. Удачи, Ронан. Я искренне желаю тебе успеха. Возможно, ты успешно уклонишься от охранника и вернешься с объектом, как победитель. — Она повернулась обратно к зданию.

Рука сжала ее запястье.

— Не забывай обо мне, Белла. Я вернусь за тобой. Она повернулась к нему с широко открытыми глазами, ее сбивающееся дыхание пробивалось белыми струйками пара на холодном воздухе.

— Отпусти меня. Все, что мне нужно сделать это закричать и охранники сразу же прибегут сюда.

Магия покалывала ее кожу. Синяя стрела пролетела мимо учеников, словно молния.

— Ты этого не сделаешь. Я знаю, что не сделаешь.

— Не делай предположений, когда на кону стоит твоя жизнь.

Поблизости послышался шелест. Это был топот императорской армии сапог на снегу. Запаниковав за него, она толкнула его обратно в тень и прислушалась. Реакция была мгновенной; ей необходимо защитить его. Это подтверждало все вышесказанное им, но она не собиралась признать этого.

— Ронан Ейчеус Куинн и Белла Рианнон Калисте Мак Лир, остановитесь именем Летней Королевы.

— Боги, черт побери. Они тебя увидели. — Ронан проворчал. Одним плавным движением он перебросил ее через плечо и прошел вдоль стены в тень между зданиями.

Охранники кричали и дали сигнал к погоне, множество сапог дробили снег и лед в попытке догнать их. Ронан пробормотал несколько слов на старом Мейждианском, древнем языке Туата Де, и двойники Ронана и Беллы отделилась от их тела и направилась в противоположном направлении, стремительно удаляясь через площадь, при этом они — реальные — растворились в затемненном пространстве возле основания Розовой башни.

Охранники увидев двойников — наживку, изменили направление, и последовали за иллюзией. Магия подобная Ронана была очень сильной.

— Поставь меня!

Он остановился и поставил ее на заснеженный тротуар. Он покрыл его следами на снегу с помощью другой иллюзии. Он расхаживал туда–сюда, массируя голову рукой.

— Кровавый ад, Белла. Ты должна пойти со мной сейчас. Я не хотел этого. Это слишком опасно.

— Да, ну, я не хочу идти куда–либо. — Несмотря на то, что часть ее это уже сделала. Он собирался к Границам Земель, и она очень бы хотела их увидеть.

И может быть, это была не единственная причина, по которой она хотела пойти с ним.

— Я скажу им, что это я заставил тебя пойти со мной.

— Охранники ясно видели, как я пыталась тебя защитить, Ронан.

Он выругался на выдохе.

— Это неважно. После того, как у меня будет объект, я смогу торговаться с Летней Королевой за что угодно.

Она попробовала представить, что же может заставить Летнюю Королеву простить Ронана за все его беззаконные поступки и Беллу также, но ей не удалось. Она произнесла тише.

— Что ты сделал для Фандира, Ронан?

Он улыбнулся, показывая белоснежные зубы, контрастировавшие с золотистой кожей.

— Я украл кое–что для них, и потом я украл его от них. Что–то очень редкое и мощное.

### Глава 4

Ронан засмотрелся на Беллу, когда она прошла под мягким светом уличных фонарей, на то, как снежинки падали на ее длинные темные волосы и на плечи ее бургундского пальто. Она тоже посмотрела на него. Ее полные губы, были сжаты в тонкую линию, а глаза прищурены.

Они все дальше уходили от Границы Земель, и приближались к Чистилищу, где жило большинство фей, тех, кто не принадлежал ни к одному из судов и не были свободны. Кентар Лей образовывала полукруг между центром города и Пейффербургскими границами Земель, в которых было много рек и мостов. Они специально шли пешком, поскольку путешествовать сейчас на транспорте было слишком рискованно. Железо усиливало, заклинания и их легко можно было отследить.

— Подожди, Белла.

— Я никогда не причиню тебе вред. — Она продолжала идти.

Он перестал идти от злобы звучавшей в ее голосе и следил за ней, пока она шла мимо него. Ложь была его целью. Сейчас он жил ради этого. Он бы все отдал, лишь бы она была с ним. Он хотел провести с ней целую ночь до самого рассвета. Любить ее всеми мысленными и не мысленными способами, какими она только позволит ему — не тихую, а задыхающуюся, со срывающимися стонами с ее губ, мольбами о большем, и выкрикивающей его имя.

Но если сейчас сказать «Я люблю тебя» это только все испортит.

Он ускорил шаг, чтобы догнать ее. — Ты даже не знаешь, куда идти, зачем так торопиться.

— Да куда угодно, лишь бы подальше от тебя.

— Я знаю, что причинил тебе боль. Он остановился рядом с ней.

— Я хотел бы сделать нечто большее, чем просто причинить тебе боль.

— Ты только что спасла мою голову, Белла. Я не поверю тебе, если ты скажешь, что сделала это просто так — закончил он с тоской в голосе.

Она слегка залилась румянцем. С такой светлой кожей как у нее, его можно было легко увидеть даже в мягком свете уличных фонарей. — Я с тобой только потому, что так нужно.

— Хорошо. Он пожал своими широкими плечами. — Как я уже сказал, я сделаю все, что смогу, чтобы вернуть тебя. Но прежде, чем мы отправимся к границам Пейфербурга, нужно навестить одного друга. Мне нужны ингредиенты для изготовления магических заклинаний против контрмер.

— Каких контрмер?

— Я должен заблокировать их отслеживающее заклинание. Даже сейчас они могут выяснить, где мы, и вскоре после нас могут оказаться здесь.

Хватит ли твоей магии, чтобы заблокировать их отслеживающее заклинание? Белла обняла себя. — Ты знаешь, что это не так.

— Тогда в первую очередь найдем место, где можно остаться на ночлег. Уже холодает, и мы оба устали.

Она рассматривала рядами аккуратных домов, которые они прошли. Каждый из них был уникальным, для определенного типа фей, которые в них жили. Домики домовых были такими маленькими, а вокруг них словно великаны, возвышались дома Фоморов, которые были такими большими, что могли защитить всю семью гигантов. Из–за этой не совершенности, создавался эффект хаоса. В отличие от аккуратных пригородных районов людей, где все дома были похожи друг на друга, и все стригли траву точно на три дюйма.

О, Боже, как же Ронан любил Пейфербург. Он уже был за его пределами, благодаря Фандиру. Он видел человеческий мир. Все феи хотели попасть сюда, но он не мог понять почему. Здесь не было ничего сверхъестественного.

— Я так понимаю, что подходящей гостиницы нам здесь не найти — пробормотала она.

— В нормальной гостинице, даже с контрмерами, охрана будет на чеку и нас быстро обнаружат, и полетят наши головы с плеч. — Он усмехался. — Не бойся. Я знаю одно прекрасное место.

Она подозрительно на него посмотрела. — Какое?

— «Отель любви».

Она даже споткнулась. — Что? И ее красивые карие глаза стали расширяться.

— Ты вел весьма веселую жизнь. «Отель любви» — абсолютно анонимное учреждение. Регистрируются в компьютере, за номер рассчитываются наличными. Очень доступное и популярное место. Там небольшие и простые номера, поскольку народ туда приходит не на дизайн смотреть.

— Они находят там постель. Они там трахаются.

Она отвела свой пристальный взгляд, и посмотрела прямо перед собой. — Ни за что.

— Ты сделаешь это, если не хочешь, замерзнуть насмерть, или быть схваченной гвардией королевы, или то и другое вместе.

— Почему ты не мог просто оставить меня в покое? Я сейчас могла бы быть дома в постели.

Снег скрипел у него под ботинками.

— А почему ты не оставила меня в покое? Ты могла бы оставить меня в тюрьме, если бы захотела, но ты этого не сделала. — Я не хотел подвергать тебя опасности. И не хочу, чтобы тебе что–то угрожало пока мы в пути, но, может быть, так даже лучше, чем быть заключенными в вашей тюрьме.

— В тюрьме? О чем ты говоришь?

— Брось, Белла, ты прекрасно об этом знаешь.

— Белла.

— Я знаю, что всю знать Силии заперли в тюрьме.

— Каждый эльф в Пейфербурге — это пленник, Ронан.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Каждый Силиец должен вести себя определенным образом. Они ввели ограничения на культуру и рассказывают полуправду или откровенную ложь о внешнем мире. Тех, кто родился при этом дворе — сразу рождаются с «кандалами».

— Ничего себе, Ронан. Ты никогда не позволял собой манипулировать. Когда я знала тебя, ты не отзывался о Силии так негативно. Это из–за того, что они недавно пытались избавиться от тебя?

Он покачал головой. — Мое мнение о дворе Силии никогда не менялось. Когда я подавал прошение Летней Королеве, о разрешении поселиться в башне Розы, у меня для этого была уважительная причина, вот и все.

— И какая была причина?

Его причиной была она. Много лет назад, как и сейчас он был здесь по поручению Короля Тьмы, увидел Беллу и влюбился в нее. Он сразу же подал петицию Летний Королеве о разрешении жить рядом с ней. Но обстоятельства вынудили его разорвать свой роман с Беллой, но он ни за что не хотел расставаться с ней, поэтому и остался в башне Розы, а не вернулся к Темному Королю. И не важно, как ему было больно каждый раз видеть ее и знать, что они никогда не будут вместе, но он остался.

— Я остался в башне Розы из–за тебя.

— Прекрати, Ронан. Перестань сию же минуту. Ты смущаешь меня.

— Позволь мне объяснить.

— Нет. Она покачала головой. — Ты не представляешь, как мне было плохо, когда ты разбил мое сердце. Я не хочу этого слышать. Я просто хочу поскорее прекратить все это. Она скрестила руки на груди и обняла себя. — Далеко находиться этот отель?

— Не очень. Мы почти на месте, около дома моего друга. Она посмотрела вдаль на тихие, заснеженные дома, которые выстроились вдоль улицы. Потом она посмотрела назад, откуда они только пришли, их следы быстро замело падающим снегом. — Твой друг живет в Кентар Лэй?

— Нет, не совсем. Тихим голосом он пробормотал какое–то заклинание на Маджарском, сделал два шага вперед, и исчез.

Белла резко остановилась и заморгала. Неожиданно из ниоткуда вытянулась его рука и дернула ее вперед… в никуда. На мгновение весь мир стал размытым, а затем снова стал четким. Они уже не были в Кентар Лэй. Теперь ее окружали темные песчаные улицы. Вокруг не было снега, но холод пробирал до самых костей. Он перенес их в другую часть

Кентар Лэй, где находилась деловая часть города одной сказанной фразой и вспышкой сильной магии.

Белла поняла сразу, что это была та часть центра города, которую Силийцам запрещено было посещать. Они были на другой стороне площади Пейфербурга, и здание суда Ансилии, Темного двора, из гладкого черного кварца находилось прямо за небольшим зданием справа от нее. Этот переулок был расположен где–то позади Ансилийского суда, прямо на его территории.

— Мы, что: возле Черной башни? — прошептала Белла, осторожно оглядываясь по сторонам на заснеженные булыжники.

— Да. Мы стоим около дверей ведьмы Пейфербурга.

— Ведьма Пейфербурга и есть тот друг, Ронан? — У нее перехватило дыхание. — Она Ансилийка. И на мгновение он ухмыльнулся. — Как и я, Белла. Трудно было упустить из вида, что он был членом Темной башни намного дольше, чем резидентом Розы.

— В тебе течет и другая кровь не такая, как у ведьмы Темного двора Пейфербурга.

— Да это я, та самая Туата Де, Ансилийка. Почти стопроцентная. Но во мне есть маленькая капля от Силии. Судя, по всему для вас это проблема Светлая? — рядом раздался пожилой, сломленный и твердый голос, как тротуар, на котором стояла Белла. И внешность, вполне соответствовала ее голосу. Ведьма Пейфербурга стояла в узком дверном проеме, мягкий свет освещал ее маленькую комнату.

— Не смотри так на меня, детка. Это не воспитанно. — И высохшая, словно кора дерева, ведьма исчезла в маленькой комнате. — Проходите, пожалуйста.

Ронан тут же последовал во внутрь. Белла на мгновение задержалась в дверях, чувствуя, как падающие снежинки таят на ее щеках, и вошла. Слабый свет освещал стены, на которых танцевали тени и стол с тремя стульями. Вдоль стен стояли полки с книгами, ящики и разные банки.

Вокруг царил ужасный беспорядок. Когда Белла вошла, в нос ударил запах различных высушенных растений и трав, используемых в специальных заговорах ведьмовского колдовства.

Несмотря на свою старость, ведьма довольно гибко и быстро поклонилась, Белла глазам своим не поверила.

— Это большая честь принимать такую знатную особу Силии, в моем скромном жилище. Но презрение, сквозившее в ее голосе говорило об обратном.

— Это вы та самая чистокровная Белла Рианнон Калисте Мак Лир, рожденная от первой Силии Туата Де Данаан. Вы очень знамениты, и я вас видела на Феймосе. Белла не стала отвечать на насмешку, которую было слышно в ее словах.

Взмахнув рукой, старая карга превратилась в красивую молодую белокурую женщину, одетую в мерцающее зеленое платье, с разрезом до средины бедра и в тон подобранными к нему туфлями на высоких каблуках. Ее макияж был безупречным и красивым; в ушах сверкали висящие капельками сережки и такой же кулон, расположенный в выемке горла.

О, моя Дану, можно подумать, что когда она жила в башне Розы, ей ничего не угрожало. Она знала, что ни один Силиец не был так силен, как эта ведьма. Это привело к тому, что они стали соблюдать чистоту рода. Как бы это смешно и жалко не звучало.

— Прекрати, Присс, — сказал Ронан, осматривая хрустальный шар у противоположной стороны комнаты. Ведьма надулась. — Я так редко вижу чистокровных Силийцев. Можно же мне немного пошутить.

Белла с трудом отняла руку ото рта и убрала с лица выражение ужаса. — Я слышала о Вас. Вы одна из ведьм Чистилища.

— Не совсем верно. Ведьма приподняла бровь. — Я единственная в своем виде и во всем мире. Она снова изменила форму, став беременной женщиной. Она была одета в комбинезон и кроваво — красный шарф, обвязывающий ее темно–каштановые волосы. Прекрасная по матерински. Дева. Мать. Старая карга. Она была всеми ними. Уникальная фея, существо, рожденное с примесью Ансилийской и Силийской крови, с невообразимой мощью. Это была Пейфербургская ведьма.

А потом она снова приняла облик старухи. Она что–то кудахтала, и ее изогнутой палец был направлен в сторону Беллы. — Я знаю, что вы двое хотите и это у меня есть.

Она прошла к одной из полок и вытащила оттуда маленькую деревянную коробочку. Хитро и пристально на нее посмотрела и сказала: — Кто из вас двоих мне за нее заплатит? Наступило напряженное молчание. Ведь ведьма сама на половину эльф и может их обмануть, продав не то средство. — Так, что, будите брать?

Ронан решил задать вопрос: — Кто поставляет тебе средства, не позволяющие отследить перемещение и сбить со следа Королевскую охрану. Он сделал паузу. — Ведь это я собираюсь за него заплатить?

— Это не имеет значения. Я бесплатно дам вам его компоненты, взамен на свободное наблюдение за Летней Королевой, — резко проговорила ведьма.

— Пойдемте в цирк, он находится в городе, я даже сама за себя заплачу.

Ведьма Присс подошла к ним обратно, держа коробку в руках. Белла и Ронан, почти одновременно приблизились к ней, когда ведьма резко откинула вверх крышку на ржавых петлях. Белла не была уверена, хочется ли ей знать, что находится внутри, оттуда слегка пахло гнилью.

Независимо от ее содержания, Ронан поднес ее к окну, как будто это было нечто драгоценное, и последовал за Присс к следующей полке, где начал набирать разные флаконы и коробочки. Потом Присс провела его в заднюю комнату, где располагался стол, на котором лежали большой медный шар и мистически–выглядящие инструменты, названия которых Белла не знала.

Присс заметила, как Белла вытянув шею, наблюдает за ней.

— Заинтересовалась темными искусствами, Светлая?

Белла застыла от напряжения. — Я не этого испугалась, если вы это подразумеваете.

— Силийка, все боятся тьмы. — Ведьма покачала головой. — Я такого еще не встречала. Ты врешь. — Сказав это, Присс отвернулась и начала перебирать банки, которые стояли на полках в слабо освещенной комнате. Ронан чем–то занимался по другую сторону стола, а Белла с интересом разглядывала окружающую обстановку, интересно как Присс удалось достичь такого странного эффекта, увеличения комнаты в существующем пространстве, которые внешне никак проявились. Очевидно, ее дом был в альтернативной реальности, в другом месте, за пределами границ Пейфербурга. Оставив сухую разбросанную траву на столе, Ронан подошел к ней, держа в руках редкой красоты деревянную коробочку. — Заклинание готово. Все что нам нужно сейчас сделать, это не менять ее местоположение. Он довольно близко подошел к ней, чтобы она могла почувствовать тепло его тела.

Ронан пробормотал себе под нос заклинание, которое стало разрастаться в воздухе, давя на барабанные перепонки Беллы. Она сделала шаг назад, как только Ронан дунул ей в лицо сухой смесью. Белла начала дрожать изнутри и по телу прошло странное ощущение, она едва не задохнулась. Через мгновение магия облепила ее кожу и волосы, пока полностью не рассеялась в воздухе. Она встряхнула головой, привыкая к покрывающей ее тело магии, пока Ронан вдыхал свою часть.

— Значит это должно нас защитить? — спросила Белла.

Ронан пожал плечами. — Контрмеры против контрмер. Я был одним из магов королевы, и я знаю, что другое может не сработать. Мы не можем быть полностью уверены, что защищены, но это лучше, чем ничего.

— Лучше, чем ничего. Великий.

— Спасибо за твою помощь, Присс. Сможешь высадить нас возле Кентар Дабх?

— По–моему это на границе земель. И там не так далеко до метро ведьм?

— Кентар Дабх? Почему она не может высадить нас — Она запнулась и поняла, что чуть не сказала лишнего, то, что ведьме не положено было знать.

Белла метнула взгляд в сторону пожилой женщины, которая улыбнулась ей.

— Вы знаете, как туда попасть?

— Способности Присс связаны с магией фей, она может управлять ей. Чем больше в округе фей, тем сильнее ее магия. Поэтому она ограничивается центром города или Кентар Лэй.

Ведьма пожала плечами и махнула рукой. — Все для тебя, Ронан. Местоположение уже установлено.

— Она улыбнулась, показывая сломанные зубы. — Как всегда, благодарю вас за ваше покровительство.

— Как давно ты ее знаешь? — спросила Белла, когда они оказались в узком переулке. Он покосился на нее. — Ревнуешь к старой женщине?

— Во–первых, я не ревнива. Мне просто интересно. Во–вторых, она не всегда старуха. Ронан взглянул на нее и слегка ухмыльнулся. — Нет, это правда. Не все время.

Белла закатила глаза.

— Да я знаю ее — сказал Ронан, потянув ее вниз по аллеи, — потому что она снабжает меня необходимыми ингредиентами для создания многих моих заклинаний. Из всех фей в Пейфербурге, за исключением моего брата, Ниалла, ее магия больше всего приближена к моей. Она не единственная из моих любовниц.

Одна из его любовниц. Значит, у него их было много. Он страдал. Белла не могла отрицать этот факт. Ее не должно это волновать, но она не могла иначе, что она и сделает.

### Глава 5

Он пробормотал что–то, и они вышли через другой портал, на этот раз в другой части центра города, в котором Белла была лишь пару раз, так как это был не модный торговый район.

Этой поздней ночью, так близкой к зимнему солнцестоянию, витрины были закрыты. На Рождество, огни весело мигали в окнах, желая прохожим веселого праздника наполненного радостью. По булыжной мостовой, можно было заметить случайного эльфа, шедшего кутаясь в пальто, но это был деловой район центра города, отдаленный от площади на которой можно было б видеть развлекающихся жителей на Рождество. Перед ними возвышалось высокое кирпичное здание с красной мигающей вывеской гостиницы. Очевидно, это и был печально известный отель «Любви».

— Видишь? Мы здесь. Знания Присс могут быть очень полезным. — Он вошел в здание.

— Да, я уверена в этом… — проворчала Белла, прежде чем зайти за ним и думала, как много из его любовниц он приводил в это место. От этих мыслей появился кислый осадок в ее животе.

В маленькой комнате у входа стоял один компьютер с мигающим курсором на экране. Ронан направился к нему.

— Ты уверен, что этому можно доверять? — Спросила Белла, подходя к нему. — Это место может быть насыщено магией или населено феями, у которых есть тайны или шпионят. Я имею в виду, ты сказали, люди используют это место для любовных развлечений, не так ли? Можешь ли ты представить себе все причины для контроля этой деятельности? Подозрительные супруги? Шантаж? Вуайеризм?

— Заклинание, которое я бросил на нас- защитит от любого магического наблюдения, Белла. — Он набрал что–то в компьютере и заплатил за номер наличными деньгами путем введения денег в соответствующие слоты, и ключ выскользнул у клавиатуры.

— Расслабься. Мы поспим, и утром сможем продолжить наше путешествие.

Ее тело было усталым и боролось с стрессом и болью в мышцах. Он подошел к ней и положил руки ей на плечи. Тепло его прикосновения прошло через ткань ее рубашки в кожу.

Она смотрела на воротник его свитера, у которого виднелась пара темных волосков с груди, и его гладкая теплая кожа с более жестки и рельефными мышцами. Девушка не удержалась и задумалась, как бы она ощущалась под ее пальцами, губами. Его запах дразнил ее нос, сочетание его мыла и лосьона после бритья, запах который был только у него. Это привело к тому что ее внутренние мышцы сжались от внезапного желания, ее тело настроилось на сексуальную волну.

Ах, Дану, только его близость заставила ее колени ослабнуть и подогнуться. У нее не было защиты от этого человека. У нее не было ее тридцать лет назад, и она не разработала какую–либо защиту с тех пор.

— Белла, посмотри на меня. — С усилием она посмотрела на него. — Расслабься.

Отличный повод оказаться в отеле Любви с любимым человеком как она и мечтала, но не смогла. Тем не менее, ей просто необходимо расслабить свои сжатые челюсти, не то в противном случае ее зубы раскрошатся. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. — Хорошо, я расслабилась. По крайней мере на одну две секунды. — Он помахал плоским пластиковым ключом перед ее носом. — Прекрасно, тогда идем отдыхать.

Комната была маленькой, места едва хватало для двух человек, в нескольких дюймах на дальней стене были окна, которые выходили на каменную стену и лестницы соседнего здания. Из мебели была только кровать Кинг–сайз[1]. Не было ни комода, ни стульев, ни лампы, даже на стене не было плохой картины. Было понятно для чего предназначена эта комната, и это явно не для отдыха вдали от дома. Белла почти переступила порог комнаты обратно, когда Ронан схватил ее за руку.

— Здесь только одна кровать. — Это было глупым и очевидным замечанием, но ее мозг не мог подобрать нужных слов.

— Не беспокойся, я буду отдыхать на полу.

Ее взгляд заскользил по маленькому пространству. — Там не достаточно места для тебя.

— Мне хватит. Комнаты здесь не большие, так они могут вместить уйму народа в одном здании. И зарабатывают на этом кучу денег.

— Великолепно. — Она скривила свою губу от ярко зеленого покрывала и темного входа к тому, что, несомненно было ванной размером с туалет.

— Я думаю, что моя квартира была б лучше.

— Не все феи также благословенны как в Силии, Белла.

— Эта комната чистая, по крайней мере?

— Не единого пятнышка. Это работа домового[2]. Ты же знаешь, как они помешаны на чистоте.

Урусги, были родом из шотландских домовых, чуть страшнее, чем их кузены, у ее домашнего гоблина, Лолли. Помимо того, что они известны своей чистоплотностью, в старые времена они донимали неосмотрительных путешественников, ради забавы, когда предполагалось, что феи должны были скрываться. Некоторые из них так и не смогли оставить людей в полном одиночестве.

Понятно, что урусги перестали изводить путешественников и оказывали им гостеприимство.

Вот такая ирония.

Он вошел в комнату, с усталым вздохом снял пальто и стянул свитер. Белла отвела глаза и задержалась в дверях. Она шагнула в комнату, словно в огонь.

Она не хотела обжечься, но пламя было так прекрасно.

Девушка вертелась и хмурилась. — Может, я могла бы получить свой отдельный номер.

Взглянув на нее, он покачал головой. — Вдруг появится Императорская охрана? А ты будешь одна, в своей комнате, потому что так захотела, как я смогу убедить их, что я похитил тебя?

— Они видели, что я помогала тебе, Ронан.

— Я мог бы убедить их, что заставил тебя.

Ее прищуренный взгляд остановился на нем. — Я думала, что мы в безопасности с заклинанием на нас, ты же сам говорил.

Он развел руки в стороны, с рубашкой в одной из них.

— Никто не может предсказать будущее, Белла. Никто не может просчитать все возможные варианты. Магия- это бесконечный клубок возможностей.

Ронан опустился в низком придворном поклоне перед ней. — Я обещаю, что кусаться не буду.

Может он и не будет, но озорное выражение его лица убедило Беллу, что он был бы не против откусить немного. Проблема была в том, что Белла не была полностью уверенна, не захочет ли она сама откусить кусочек от него.

В любом случае она вошла в комнату. Его руки опустились на верхнюю пуговицу брюк. Она отвернулась в сторону.

— Я собираюсь принять душ, если ты не против. Я все еще чувствую вонь темницы на себе.

Она покачала головой, и он отправился в ванную.

С благодарным вздохом облегчения, она присела на кровать, и какое–то время пыталась собраться с мыслями и посмотрела на закрытую дверь ванной. Вода, была включена, и через минуту пар начал просачиваться из–под двери. Она не будет думать о голом, мокром и мыльном Роннане под струями горячей воды.

Значит ей надо как–то отвлечься. Сняв свое пальто, она откинулась на подушки и вспомнила, как они впервые встретились.

Суд Сили был не велик по сравнению с другими в Пэйфербурге, но работал через систему общественных округов. Ронан прибыл в суд по поручению Темного Короля. Он жил в Черной башне, поскольку подчинялся своему брату, который до сих пор жил там. В тот день, он и Белла встретились в коридоре, и это был как удар током, для нее. Она была сразу сражена.

Ронан, планировал пробыть там, около недели, иногда выступая в качестве посредника короля. В конце этой недели, он удивил их всех, приложив все усилия, чтоб остаться в башне Розы. Король Тьмы был просто взбешен. Летняя Королева позволила это, потому что принимая одного из Ансилийцев, она хотела смутить Короля Черной Башни, и, кроме того, Ронан был физически привлекателен и завладел воображением большинства женщин в суде. Это так же не мешало ему быть могущественным магом. Королева назначила его одним из своих личных помощников.

Из–за уникальности обстоятельств — Ансилиец, находился на их территории, даже если не сказать уникальный человек, который имел так же Силийскую кровь, был очень необычным, все думали, что он спал с королевой. Так сказать, он был ее домашней зверушкой. Даже Белла так думала.

Но из всех женщин в суде, Ронан, казалось, положил глаз на Беллу. Каждый раз, когда они проходили мимо друг друга в коридоре, его темный пристальный взгляд провожал ее с такой чувственной страстью, что ее щеки начинали пылать, а сердце билось быстрее. На банкетах и балах, ему всегда удавалось сесть рядом с ней или задеть ее. Белла была не единственная, кто заметил это. Эйслинн часто намекала на тайное увлечение Ронана ею. Тайное, это взволновало ее.

Это так же волновало ее, потому что, если бы королева взяла Ронана в любовники, Ее величество не было б довольно соперницей. Белла скорее наслаждалась, тем, что у нее есть голова на плечах.

Так что однажды вечером, Белла решила взять дело в свои руки и получить ответы. Она загнала Ронана в угол и решительно спросила, какую игру он с ней затеял. Это было произошло… когда Ронан сказал ей, что он не спал с королевой… а потом он поцеловал ее.

Она и раньше целовалась, но это был первый в ее жизни поцелуй, от которого ноги подгибались и пальцы загибались на ногах. Это был первый поцелуй, сметавший рассудок и рациональность мышления, плавя ее кости, словно теплое масло.

Это не был ее последний поцелуй с Ронаном, и при этом это не был ее последний поцелуй в жизни. Тем не менее, прикасаясь пальцами к губам, даже сейчас, она помнила его первое прикосновение губ. У них был бурный роман, хотя они никогда не спали вместе. В Суде сплетничали об этом, и даже королева обратила на это внимание. Королева Силии наконец–то спросила Ронана о его намерениях относительно Беллы и дала ему свое благословение, если он решит сделать Белле предложение. Вот тогда Ронан и заявил перед всем Судом, что он расстается с ней. Без малейшего сожаления.

Любимая минуту назад и публично брошенная в другую. Сердце Беллы было разбито. Его отказ от нее был оскорбительным, но это ее сердце было разбито, что сделало ее буквально больной. Что еще хуже, все эти годы она должна была жить с ним в суде. Она стала мастером увиливания от него, пока она не решила, что ее гордость не позволяла ей так себя вести. Время от времени, когда они сталкивались с друг другом в коридорах, они просто здоровались и перекидывались ничего незначащими фразами. Она пыталась построить стены между ним и собой. Но у нее никогда не получалось. Совсем.

Ронан вышел из ванной в одном полотенце обернутым вокруг бедер. Капли воды еще стекали по груди, его темные волосы были зачесаны назад, открывая красивое, рельефное лицо. Белла села на подушки и откашлялась. Еще не придумали такой ткани, которая могла бы прикрыть этого человека. Мышцы на его руках начинали вздуваться, каждый раз, когда он проводил ими по гладкой и золотистой груди. Она знала, что это лишь примитивные порывы к совокуплению, которые заставляли ее реагировать на все, мышцы и силу. Эта сила притягивала ее и хотелось облизать его всего. И вообще все это пустяки, что это же был Ронан. Но все равно. Она все еще возилась с покрывалом, как Ронан присел на край кровати, ближе к ней.

— Я не стану снимать полотенце, я клянусь.

Гнев раскаленной лавой пронесся по венам. Она посмотрела на него.

— Для меня, это не имеет значения. Ты даже можешь бросить его. Видишь, меня это не волнует.

— Хорошо. — Он снял полотенце, и она отвернулась, но не раньше, чем она успела полюбоваться узкими бедрами и длинным большим членом.

— Ты покраснела, Белла. Я думал тебе все равно.

— Дану, Ронан. — Она прочистила свое горло и отвела взгляд на противоположную стену. Лучше сменить тему и

по — быстрее. На любую. Да какую угодно, другую.

— Скажи мне, на что похож Ансилийский суд?

— Суд Ансилии? — Он натянул штаны, застегнул молнию и прошелся полотенцем по влажным волосам.

— Я же рассказывал тебе о Черной башне.

— Расскажи мне снова.

Он пожал плечами. — Там опасно, но не так ужасно, как может казаться. Летняя королева любит демонизировать Ансилию. Но это правда, что там живут темные феи. Они могут быть жестокими и брутальными, но это не абсолютное зло, как считает большинство силийцев. Королева Силии сама не менее темная, чем многие из фей, которые живут в Черной башне.

Белла была не согласна. Магия Силийской королевы, была темной по своей природе, у нее было желание проливать кровь, которое она достаточно часто демонстрировала в течении жизни, но она не пользовалась ей для непосредственного для причинения вреда. Она могла отнять жизнь, только защищая свою или Суда, и темная сторона ее силы не передавалась ее наследникам. Это был закон и граница власти королевы.

— Но, что бы быть Ансилийцем — нужно любить проливать кровь. Нужно быть способным убить с помощью магии. Ты не любишь убивать, и именно поэтому, ты в Силии.

— Нет, ты неправа. — Он покачал головой. — Я пришел в Розовую башню из–за тебя, а не по какой–то другой причине, Белла. Если бы я не встретил тебя, я все еще жил бы в Черной.

Она отвернулась от него, ее челюсти сомкнулись. Это правильно. Тогда почему он бросил ее и разбил ей сердце?

Он бросил полотенце на кровать. — Моя магия темная, и я могу произносить заклинания, которые будут отнимать чью–то жизнь. Она — это то, что позволяет мне находиться в Ансилийском суде. У меня есть способность убивать с помощью магии, но нет желания. — Он делал паузу, а затем сказал мягко. — В суде Летней Королевы Силийцев, на много больше, чем с Ансилийской кровью. Ее пристальный взгляд проследовал вверх, по нему. Она умела проливать кровь, с помощью магии. Знал ли он, что–то об этом? Знал ли Ронан, что она была Ансилийкой? — Как много Силийцев передавали по наследству ДНК Ансилийцев? Это невозможно. Двоих, я еще могла бы представить. А именно себя и Эйслин.

Он пристально посмотрел на нее, и это заставляло ее нервничать.

— Существует достаточно много связей между Силийцами и Ансилийцами, на много больше, чем ты себе могла представить. Этот секрет считается постыдным в Розовой башне, но не в Черной.

Исследуя одеяло на кровати, она облизала губы. Если то, что сказал Ронан было правдой, то их всех кормили абсолютной ложью, относительно темных фей. Даже если бы это было возможно, что Силийцы преобладали, то другие, такие как они, с Эйслин оказывались в затруднительном положении, и она жалела, что ее так тянет к темной силе. Так же, как ей было жаль, что ее все еще привлекает Ронан.

Справившись с эмоциями, так что лицо ничего не выражало, она сказала: — Возможно, в один прекрасный день я увижу ее, Черную башню, я имею ввиду.

— Нет. — Ронан покачал головой, и начал одевать рубашку. На мгновение Белле стало грустно, что она не видит его груди. — Все не так плохо, как ты думаешь, Белла, но если у меня и есть что сказать об этом, то, что ты никогда сама этого не узнаешь.

Она посмотрела на него снизу вверх. — Почему? Думаешь, что не смогу справиться?

— Ты можешь справиться со всем, но Черная башня слишком опасна для тех, кто не вырос в ней.

— Так что же защитит меня?

— Ты еще не догадалась, Белл?

Их пристальные взгляды, пересеклись на мгновение, пока она не попятилась и вскочила с матраца. — Я собираюсь в ванную.

Она медленно обошла вокруг кровати и направилась в ванную, что бы умыться и снять лишнюю одежду, которая не мешала бы спать. Когда она вышла, Ронан лежал на полу, втиснувшись между стеной и кроватью. Она не собиралась думать, на сколько это было неудобно. Он был тем, кто создал эту ситуацию, в конце концов, не она.

Белла забралась на кровать и улеглась с тяжелым вздохом. Она даже не хотела себе представлять, для чего еще можно было использовать эту кровать.

### Глава 6

Перевод- Эола

Редактура — Anita

В тишине комнаты, легкий свет перешел в сумрак. За окном снова начали кружить крупные снежинки, медленно падая и тая на металлической пожарной лестнице.

Завтра ночью наступит Рождество, и все фейри в Пиффербурге будут праздновать самую длинную ночь года. День после Рождества свет начал бы увеличивать и управлять миром еще раз.

— Почему ты сделал это? — спросила она, нарушая тишину. — Работаешь на Фандира? Я знаю, что ты не станешь говорить мне, что ты украл для него, но ты можешь сказать мне, почему ты сделал это?

Тишина.

— Ронан?

— Иногда в жизни выбираешь не тот путь и поскольку, терять все равно нечего, так почему бы и нет?

— Это ложь. Она вздохнула. — Ты — мастер отмазок и игр.

Он молчал в течение нескольких минут, перед тем как сказал, — Это — ответ. Ты совсем не слушаешь меня.

Она снова вздохнула, и вернулась на свою половину, где лежала — Ронан, ты — загадка для меня. В то время, когда мы были вместе, я думала что все знаю о тебе, но сейчас ты — просто сбиваешь меня с толку.

— Тебе всегда нравились загадки.

— Тьфу. Все я пошла спать. Белла легла на спину, закрыла глаза, и попыталась последовать своему собственному совету, но ее мускулы были напряжены от переживаний.

Вдобавок к этому каждые несколько секунд она слышала, как Ронан ворочался на полу, пытаясь устроиться удобней.

— Ронан, ложись в кровать. Нет никакого смысла тебе оставаться там, когда эта кровать могла вместить троих человек. Она поморщилась и задалась вопросом, как давно в этой кровати лежали три крупных человека.

Он медленно лег на кровать. — Я думал, что ты никогда уже не попросишь, — сказал он, кровать скрипнула под ним, когда он ложился.

— Только помни, что это — приглашение лечь в постель, но не ко мне.

— Я ценю твою заботу. Я выберу для этого более подходящий момент, чем пытаться что–то сделать с тобой прямо сейчас.

Наступила тишина и надвигалась ночь, близость окутывала их подобно бархатному кулаку. Тепло исходящие от его тела согревало ее и расслабляло лучше массажа. Напряжение постепенно спадало и она начала дремать. Пока, наконец, не уснула.

Когда Белла проснулась, ее взгляду предстала искушающая картина, которой тяжело было сопротивляться. Ронан обманул, он лежал на спине, в его низко сидящих темно–синих спортивных трусах. Его сильные, мускулистые ноги и грудь были обнажены. Одна крепкая рука лежала над его лицом, защищая его глаза от солнечного света, проникающего через не занавешенное окно, специально чтобы постояльцы гостиницы, как можно быстрее освободили комнату. Другая его рука была вытянута и лежала на матраце, тянущаяся к ней в бессознательной мольбе.

Белла любовалась за его сильной рукой со смесью тревоги и удовлетворения.

Дорогая Дану, как она нуждалась в совете. Очевидно, этот мужчина был самым сильным видом наркотика. Независимо от того, что принесла ей эта страсть, какая–то ее часть все еще хотела его.

Возможно, ее гормоны были устроены каким–то мазохистским способом, раз заставляют ее хотеть мужчин, которые абсолютно ей не подходят.

Ее взгляд скользил по его гладкой груди, по всему поджарому телу. Она даже прикусила свою нижнюю губу.

Это было так давно, когда она занималась сексом. Понятно, что это было не хорошо, так как ее влечение неестественно росло от одного вида Ронана.

— Доброе утро — проговорил сиплым от сна голосом Ронан.

Ее пристальный взгляд метнулся к его лицу. Хотя она и была одета, но в этот момент почувствовала себя обнаженной перед ним. Он мог спросить ее, возбуждал ли его вид? Знал ли он, что одно его присутствие в кровати помогло ей заснуть? Мог ли он прочитать все это на ее лице? — Доброе утро.

— Хорошо спала? — У тебя темные круги под глазами.

— Я не выспалась, но я в порядке. Мы должны идти дальше. Я хочу, чтобы ты вернул этот объект, независимо оттого, что это, и чтобы все наладилось, как только мы сделаем это, я смогу вернуться к своей жизни. Как это было раньше.

— Я тоже этого хочу. Он приподнялся на локтях. — Спасибо за то, ты согласилась пойти со мной.

Она, наконец, смогла посмотреть в его глаза снова. — Я пошла, потому что я имею к этому отношение.

Он задержал на ней пристальный взгляд. — Действительно? Это правда?

Она хотела, было отвести взгляд, но была загипнотизирована взглядом его глаз. — Почему ты отказался от меня, тогда много лет назад Ронан?

Вопрос слетел с ее губ почти шепотом, даже не осознавая, что она задала его, пока не стало слишком поздно. Эти слова в течение многих лет теснились у нее в душе, и, сказав, их почувствовала себя свободней. Но от возможного безразличного ответа Ронана, у нее внутри все похолодело. На мгновение она представила все эти ответы, что могло случиться за эти годы. Я никогда не любил тебя, стоял первым в списке ее кошмаров.

Она неслась вперед, внезапно жалея, что она спросила. — Королева была готова разрешить нам пожениться, и я действительно думала ты — она тяжело сглотнула — заботился обо мне. Но ты ничего не сделал, не встал перед судом и отказался от меня.

Он медленно выдохнул. — Я был глуп, Белла. Я думал, что защищал тебя оттого, что мог принести наш союз. Он сделал паузу и провел руками по своему лицу, внезапно став выглядеть утомленным.

Белла заморгала. Это не подходило ни к одному из ответов, которые она себе представляла.

— Это не имеет никакого смысла. Что это означает?

Ронан потянулся к ее руке, но она отняла ее прежде, чем он смог дотронуться до нее. Его рука сжалась в кулак. — В тебе течет кровь Ансилийки.

У нее сердце замерло, потом перестало биться, а затем начало быстро стучать. — Откуда ты можешь знать это? — прошептала она.

Он покачал своей головой. — Я не уверен, откуда я это знаю. Это — часть моей власти. Я просто знаю. Твоя кровь взывает ко мне. Это — одна из вещей, которая, прежде всего, привлекла меня в тебе, но, Белла, если бы они когда–нибудь узнали, то Летняя Королева выгнала бы тебя из Суда Силии. У тебя нет навыков в сильной магии, чтобы защитить саму себя.

Она с трудом сглотнула. — Я знаю.

Он взял ее руки. — Представь, если бы у нас были дети, ты и я. У любого из наших потомков была бы сильная и темная магия, и Суд Силии знал бы об этом. Я думал, что, если я оставлю тебя, то у нас не родиться ребенок, и ты была бы в безопасности.

Даже, несмотря на то, что это могло бы угрожать моей жизни, я хотел бы видеть его, я знал, что дворянам Силии можно иметь детей только с небольшой частицей Ансилии. У тебя бы было все в порядке.

Она так была влюблена в Ронана — и была такой молодой — и никогда особо не задумывалась о возможности иметь от него детей. Бесплодие постоянно увеличивалось среди фейри, тем самым, сохраняя их малую численность, но была вероятность, что она и Ронан могли родить ребенка, обладающего сильной темной магией. И они были бы в не состоянии контролировать рождаемость и повлиять на нее, потому что ни один метод контроля над рождаемостью фейри, казалось, не работал. Даже продажа презервативов не помогала. Когда женщина фейри беременела, это было похоже на магию, и независимо от того соблюдала ли пара меры предосторожности.

В комнате наступило молчание. Она вдруг обнаружила, что думает об этом. В конце концов, она вспомнила опозоренную семью Мэган, которая была выслана из, Розовой Башни после того, как у их ребенка стал проявляться характер Ансилийца. Их семья происходила из богатого рода, и материально их поддержали лишь часть фей. Скорее всего, они бы сейчас бедствовали, если бы Темный Король не принял их. Они потеряли все. Ее семью постигла бы такая же участь, обнаружив, какая она была в детстве.

Она посмотрела на него прищуренными глазами. — Ты любил свое место в Суде Силии больше, чем меня?

— Нет! — клятвенно произнес он. — Мне нет дела до этого чертового Суда Силии. Я оставил бы его на следующий день, если бы не ты. Я заботился о твоем месте в суде, Белла. Это — то, что я защищал.

Она какое–то время пристально смотрела на него и в гробовой тишине прошептала — я никогда не любила его больше, чем любила тебя Ронан.

— Теперь я это знаю, хотя не понимал этого тогда. Я сделал ошибку, и я заплатил за это. Я не смог двигаться дальше после того, как позволил тебе уйти. Я нашел в тебе родственную душу, и разлука с тобой медленно уничтожала меня все эти годы. Однако, лучше я, чем ты, Белла. Много лет назад я думал, что изгнание из Розовой Башни, действительно может погубить тебя.

— Ты был неправ. Все, в чем я нуждалась это ты. Она хотела еще что–нибудь добавить… но в горле пересохло. Белла медленно выдохнула и встала с кровати. Ей нужно было какое–то время, чтобы переварить то, что он сказал ей. Все эти годы она думала, что он скажет что–нибудь… лучше уж, что угодно, чем это.

Встав с кровати, она повернулась к нему. Кажется, в конце концов, она нашла слова для него. — Почему ты не сказал мне этого тогда, почему ты отказался от меня? Почему позволил мне все эти годы жить с этим, считать, что я сделала что — то не так, или что ты использовал меня неким образом?

— Я думал, что было бы лучше, если б ты ненавидела меня. Я предполагал, что, если бы я сказал тебе, что знал о твоей Ансилийской крови, ты поссорилась со мной. Возможно, ты хотела покинуть Суд Силии, чтобы быть со мной, но я не мог позволить этого.

— Да, ты прав. Я бы так и поступила.

Он поднялся с кровати дошел до ванной и вернулся назад. — Ты вращаешься в высших кругах Силии, Белла. У тебя были деньги, ты вела нормальную жизнь. У тебя были роскошь и слуги. Если бы Летняя Королева выгнала тебя из Суда Силии, то ты потеряла бы все это. Ты жила бы в бедности. Ты не представляешь, как это было бы тяжело.

— Не обращайся со мной как ребенком, Ронан! Не думай, что я глупая томящаяся от любви девушка, которая наивно полагает, что жизнь была бы солнечной, пока мы были вместе.

— Я уже тогда знал, что уехать из Суда Силии было бы очень трудно. Разве ты не догадываешься, знай, я, что во мне течет хоть капля крови Ансилийца, я согласился бы на это?

Она сжала свои кулаки и издала недовольный возглас. — Все, чего я хотела — это быть с тобой Ронан.

Я бы — она издала еще один недовольный возглас — оставила всю эту роскошь и богатство, чтобы связать мою жизнь с второй половинкой. Она просверлила в нем дыру своим пристальным взглядом. — Я уже тогда знала, что ты был моей родственной душой, Ронан. Знала это.

Ронан просто молча стоял и смотрел на нее с непонятным выражением на его лице.

Белла втянула воздух, чтобы унять в себе дрожь, и махнула рукой. — Ты делал это сейчас, на всем протяжении с… Из любви и желания защитить меня, ты принял своевольное решение, которое разрушило мою жизнь. Теперь я это выяснила.

— Это разрушило мою жизнь также, Белла. Я могу только сказать, я думал, что поступал правильно.

Она скрестила руки на своей груди. — Ты был не прав — она тяжело выдохнула. — И почему ты рассказал мне все это теперь?

— Потому что сейчас я знаю, что ты всегда любила меня, как и я любил тебя. Потому что теперь мы можем быть вместе.

Она с каменным выражением уставилась на него. — Кто сказал, что мы можем быть вместе, и ты не опоздал?

— Я знаю, что еще не слишком поздно. Я знаю это, потому что ты приходила ко мне в тюрьму и доказала, что у тебя все еще есть чувства ко мне — он сделал паузу, и сжал челюсти. — Я знаю, что еще не слишком поздно, потому что ты — принадлежишь мне. Тогда. Сейчас. Навсегда.

Она повернулась и пошла к ванной, чтобы он не мог видеть выражение ее лица. Когда она дошла до двери, у нее едва ноги не подкосились, и чтобы не упасть оперлась рукой на дверной косяк. — Почему ты никогда не приезжал ко мне за последние тридцать лет? Почему ты не рассказал мне всего этого раньше?

— Я думал, что ты ненавидишь меня — его голос раздался, прям за ее спиной и его близость заставила ее плечи напрячься. — До того как ты приехала ко мне в тюрьму, я мог предполагать что угодно, кроме одного, что ты все еще любишь меня.

Белла закрыла свои глаза и сжала свои зубы, поскольку ее мир переходил немного налево.

— Я не знаю, что сказать.

— Фандир приходил ко мне. Этот объект, который я для них украл, я, никогда не планировал позволить им заполучить это. Я никогда не планировал позволить Летней Королеве заполучить это, но сейчас, когда я знаю, что мы сходимся во взглядах, это дает нам шанс. Летняя Королева будет торговаться за то, что я должен дать ей; возможно, она даже согласится защитить наш союз, независимо от того, сколько Ансилийской крови будет в наших детях.

Боги, он хотел, чтобы они были вместе.

Он делал все это для нее.

Его руки легли ей на плечи, тепло от его тела проникло через ткань ее свитера в ее кожу. Он повернул ее к себе лицом, чтобы она могла заглянуть в его глаза. — Только дайте мне шанс, Белла, это все, о чем я прошу. Я знаю, что свалял дурака в первый раз. Дайте мне шанс доказать тебе, я говорю правду — он слегка поднял ее подбородок, вынуждая ее заглянуть в его лицо.

— Я никогда не прекращал любить тебя. Это никогда не прекратится.

Она моргнула, ее огромные карие глаза смотрели в одну точку. — Я не могу сделать этого. — Я..

Он опустил свою голову и прервал ее слова поцелуем. Белла напряглась и почти отпрянула, но чувственность его губ, после стольких лет была подобно питательному лечебному бальзаму на старые раны. Его губы слегка коснулись ее, как будто у него было все время мира, он смаковал ее. А потом нежно прикусил ее нижнюю губу, и она растаяла.

Ронан издал низкий, голодный горловой звук, и прижал ее к своей обнаженной груди, его губы скользили по ее. Он легко разомкнул ее губы и его язык сплелся с нее.

Его вкус заполнил ее рот, его аромат дразнил ее нос, прижатая к его крепкому, теплому телу, она с трудом могла вспомнить, когда с ней происходило нечто подобное. После очень многих лет искра страсти все еще была между ними.

Белла положила свои руки, по верх его лежащих рук, пытаясь не думать об огромной кровати позади них, она не была уверена, что смогла бы сопротивляться ему, если бы он потянул ее туда. Она всегда привлекала его на примитивном, сексуальном уровне.

Даже, при том, что у них никогда не было секса, она знала, что это будет нечто особенным между ними. Их тянуло друг к другу, и это лишало возможности выбора. Но это было нечто больше, чем любовь, чем просто хороший секс. Она отстранилась, прерывая поцелуй, и закрыла дверь в ванную пред его лицом.

### Глава 7

Перевод_AnnaLAVdeLiss

Редактор_Anita

Ронан смотрел на закрытую дверь, отделяющую его от Беллы. Его губы ощущали желание ее уст, и его тело было уже возбужденным. Его естество стало твердым в первый момент их поцелуя. Он хотел ее, хотел ее годами, жаждал запаха ее кожи, томящейся под его ласками. Теперь знал ее вкус, и необходимость большего была просто ошеломляющей. Это заставило его руки непроизвольно сжаться при мысли о прикосновении ее шелковистого обнаженного тела. Он с трудом закрыл зверя внутри, кричащего для нее.

Это не было попыткой постучаться в дверь или сорвать ее с петель. Он хочет бросить ее на кровать и использовать все сексуальные уловки, чтобы обладать ею. Если он приложит достаточно усилий, то сможет соблазнить ее, развеяв ее опасения, сделать так, что она забудет о том, как он отверг ее в прошлом. Если он посвятит свои мысли и тело для того, чтобы соблазнить ее после того, как она выйдет из ванной, у него может получиться склонить ее отдаться ему полностью… чувственно.

Но проблема заключается в том, что он хочет большего, нежели просто слияния их тел. Он хочет покорить ее сердце и может быть просто маленькую капельку ее души. Ронан хотел узнать, почему он был настолько глупым для того, чтобы не понять этого раньше — он хотел вечности с одной женщиной в мире, которую он любил.

Он не собирался позволить своему естеству взять верх над его разумом. Нет, ему необходимо быть терпеливым и вернуть ее доверие. Ронан не расчитывал на меньшее, нежели получить Беллу целиком. Он сжал кулак и почти ударил по стене рядом с дверной рамой, пытаясь придушить таким способом эмоции, бушевавшие внутри него. Он прислонился рядом с дверью напротив стены и дотронулся лбом до предплечья, отчаянно пытаясь открыть ручку к тому, что его влекло и к возвращению спокойствия его нижней половине тела.

Это не было гневом Летней Королевы или Императорской гвардии, которых опасался Ронан, ведь они могли стать причиной его преждевременной кончины. Это была Белла. Сможет ли он существовать столь близко от нее, и не приближаясь сильнее?

Дверь открылась, и Ронан отступил назад настолько, насколько позволял угол кровати, держа руки крепко прижатыми вдоль тела, так что он не мог наброситься на нее. Даже аромат ее кожи сводил его с ума. Он не был уверен, как долго продержится без возможности глубже познать ее вкус. Он хочел ощутить ее приятный аромат на языке. Он хотел упиваться ею.

Она сделала долгий, медленный вдох и изучала его ничего не говоря, в то время, как сердце Ронана выскакивало из его груди при виде ее выразительных глаз. Он отвел взгляд вниз, чтобы избежать обвинения и гнева на ее прекрасном лице и обнаружил, что ее тело рассказывало о совсем другой истории. Ее спина была слегка изогнута, грудь слегка выдавалась вперед, словно предлагая на нее взглянуть, коснуться ее. Даже ее губы были раскрытыми и влажными. Она облизнула их еще раз, когда взглянула на его рот.

Кровавый ад, что за раздвоение. Она хотела его, но также была напугана. Несомненно, напугана, он снова причинит ей боль.

Никогда.

— Белла? Иди сюда.

К его абсолютному изумлению она подошла. Она шла прямо в его объятия. Он заключил ее в объятия и каждая частичка тела, пробуждала в нем волну тихого ликования и облегчения, ликования и облегчения. Он так долго ждал этого, так часто себе это представлял.

Это было лучше — гораздо лучше — в действительности.

На мгновение он прижал ее ближе и зарылся лицом в ее волосы, вдыхая их аромат и давая ей одурманить его. Он нашел кусочек обнаженной кожи и погладил ее медленно, наслаждаясь шелковистостью ее тела и стремясь к большему, гораздо большему. Она вздрогнула от этого, и он повел ее назад к постели.

Со вздохом, который разгорячил его кровь, она позволила это. Он толкнул ее на матрас и подтянул ее под свое тело, его разум и сердце требовали воплотить фантазии. Ее волосы были разбросанными вокруг головы, и она посмотрела… засада. Устроила скрытую засаду, красиво и добровольно. Ее глаза были немного приоткрыты, губы раскрыты.

Боги, он вынужден сдерживать себя. Все, чего он хотел — поглотить ее, но он должен был сделать это медленно. То, чего он хотел — доставить ей удовольствие прямо сейчас, чтобы попробовать ее, почувствовать ее, забыться в оргазме на его губах и языке. Он хотел бы скользить глубоко внутрь нее и почувствовать весь шелк ее горячего тела вокруг него, биения пульса, которыми он управлял в кульминационный момент. Он хочет сделать ее своей, поставить свою метку, нестираемую из ее разума и сердца.

— Ронан, я не знаю об этом. — Она посмотрела на его рот.

— Я знаю. Я хочу тебя, хочу всю тебя. — Он приблизил губы и потерся ними над ее ртом медленно, заставляя ее дрожать под ним.

— Позволь мне больше, Белл.

Она растаяла перед ним, ее пальцы, обхватили его плечи. Он положил руку на кнопку ее джинсов и расстегнул ее, затем молнию. Они никогда не занимались любовью до этого. Женщинам–феям было трудно забеременеть, но он слишком боялся, что они, все же, смогут преступить установленные понятия и сделать это. Но теперь Ронан хотел ребенка от нее более чем что–либо, и, может быть, если его план сработает, они смогут поработать над этим вопросом.

Он будет работать над этим каждый день, если она позволит.

Он снял ее джинсы, наряду с черным шелковым ремнем, что лишь слегка открывал ему доступ к ней. И затем она оказалась обнаженной и прекрасной перед его взглядом, в его объятиях. Он целовал гладкую кожу, ее живот и слышал ее сбившееся дыхание. Он продолжил целовать шелковистую зыбь живота, погружая язык в ее пупок, и затем опустился ниже. На вкус она была лучше, чем вино, и он не мог ею напиться.

Он положил ладони на ее внутреннюю часть бедра, открывая ее для своего рта. Он слегка провел губами вдоль ее кожи, и слегка углубился туда, где ее бедра встретились с его. Белла содрогнулась под ним и испустила сладкий, низкий стон, раскаляя его кровь и делая его член твердым, как сталь.

— Я не могу ждать больше, чтобы насладиться тобой, — он бормотал, нежно вздыхая над ней, столь прекрасной и сексуальной до тех пор, пока она не начала извиваться под ним. Он слегка приподнялся к ее телу, так что он мог посмотреть ей в глаза.

— Ты великолепна, Белла и так возбуждающая. Ты хочешь, чтобы я это сделал, не так ли?

— Да, я хочу, чтобы ты это сделал. — Она закусила нижнюю губу. — Меня не волнует, если это будет ошибкой, — она вдохнула недалеко от его губ. — Войди в меня, Ронан. Меня не волнует, если мир закончится прямо сейчас, это все чего я хочу.

Ронан запустил руки в ее волосы и накрыл ее губы своими, она сняла его джинсы открывая его взувшуюся плоть и сомкнув пальцы, вокруг нее. Он застонал возле ее губ. Все, чего он хотел было утонуть в ней — мягкой, бархатной, потеряться внутри нее и стать единым целым с ней.

Но звук, который не принадлежал им, донесся до его сознания.

Волосы на затылке Ронана стали дыбом и наэлектризировались, вызывая приступ боли в центре желудка. Он застыл, и она последовала его примеру.

— Что случилось?

— Конец света? — он прошептал. — Ты просто пророчица. Одевайся, Белла.

Он встал, ругаясь, натягивая джинсы вверх, и одевая свитер. Белла тоже быстро собрала свою одежду — горькая правда.

Звуки марширующих сапог и мужских криков, долетали из коридора за пределами их отельного номера. Императорская гвардия нашла их.

— Ронан — остальная часть предложения, застряла у нее в горле, и она посмотрела на него широкий глазами.

Он слегка пожал плечами.

— Слишком много для моего заклинания. Я сказал тебе магическое противодействие для противодействия.

Также было возможным и то, что ведьма сделала это специально. Старые любовники — хорошее средство облегчить их скучную жизнь. Вот почему им трудно доверять, даже если вы заплатили им хорошо, как и сделал Ронан. Большинство фей изначально не заслуживали доверия. Тот, кто читал Гримм, знал об этом.

Он вышел и подал Белле руку.

— Давай. У нас получится здесь выйти.

Охранники начали стучать кулаками в дверь. Ронан провел Беллу через окно. Он разблокировал его и поднял вверх, позволяя холодному воздуху утра заморозить их кожу. Он помог ей выйти по пожарному ходу. Не было времени даже на то, чтобы захватить их пальто.

Он осмотрел аллею, которая находилась внизу, но было ясно, что это не лучший способ сбежать.

— Этот путь. — Он указал ей на небо.

— Туда? Мы будем ловушке в верхней части здания. — Она повернулась обратно.

— Я прошу тебя довериться мне, Белла. Ты доверяешь?

Она приняла его руку.

Они поднялись. Дверь за ними раскололась от сапог охранников.

Они начали подниматься быстрее.

Замороженные металлические перила были, словно огонь для руки и шумели, шумели, шумели на лестнице от их обуви, которая издавала ужасный треск по снегу ранним утром. Они достигли вершины, и он помог ей подняться на крышу, так как первые крики надзирателей внизу эхом донеслись из аллеи. Они еще не поняли, что их добыча пошла вверх вместо того, чтобы спускаться вниз, тем самым выиграв для них немного времени, но не слишком много.

Он подбадривал ее на самом верху узкой крыши, когда они прошли защемленную, старую, Горгулью, висящую на краю здания, и смотрящую на них с мудрым, озадаченным взглядом.

Ронан говорил те слова, которые бы могли вернуть их обратно к Присс, но проход не появился, стало холоднее, пошел снег. Так значит, Присс отменил его скорый побег, и это не сулило ничего хорошего. В следующий момент, когда он увидит ее, он даст ей знать, насколько несчастлив он был. Но сейчас у него другие проблемы.

Здания в центре города Пайффербурга были старые, главным образом 1600‑го и 1700‑го, они были восстановлены и отреставрированы на протяжении веков. Это означает, что они были построены очень близко друг к другу, а это значило, что с задней стороны тогда не было автомобилей. Тем не менее, они были достаточно далеко друг от друга, так что им придется использовать магию для перехода с крыши на крышу, до тех пор, пока у него хватит сил. После того, как они были достаточно далеко, и он слишком устал безопасно перемещая их — они начали спускаться.

Бормоча на старом Мейджианском, он изобретал заклинание, необходимое для преодоления зданий и поспешил через него. Он стремился идти в этом направлении, они должны идти — к Границе Земель.

Он посмотрел на нее, взвешивая все «за» и «против» преодоления последнего пролеты между крышами. Холод придал ее щекам румянец, сделал ее темные глаза сияющими. Улыбка озарила их, столь яркие и красивые. Несмотря на холод и их отдаленность от портала Розовая башня подойдет ей. Бойкая, не стесняющаяся в выражениях, сейчас она стояла с отсутствующим видом.

Если бы у Ронана был свой путь, он бы исчез навсегда.

Он сделал ошибку тридцать лет назад, что сказалось на них обоих негативным образом. Сейчас он был намерен все сделать правильно. Исправить эту несправедливость. Он хотел Беллу больше, чем когда–либо кого–то другого в своей жизни. Она была его якорем, его надеждой, его любовью.

Она была его, и не было никого, кто мог бы забрать ее у него. Не сейчас. Никогда.

Девушка остановилась перед ним, ее глаза все еще хранили свет от улыбки. Свет немного ослабел, когда она увидела выражение на его лице и в его глазах. Он знал, как он выглядит. Голодный. Определенно. Она попыталась сделать шаг назад, но он поймал ее руки и притянул к себе, склоняясь к ней, чтобы поцеловать, столь горячую и только его.

Она не убегала прочь. Издавая звук удовольствия, она подчинилась ему. Это возбудило его. Каждую частичку его тела. Даже его сердце.

— Белл, — он вдохнул, прервав поцелуй. Он прижал ее лоб к своему подбородку, и испустил долгий, медленный вздох. — Мы впустую потратили столько времени, пребывая в страхе.

— Может быть слишком много.

Он не любил этот тон или дрожь в нем.

На расстоянии кричал командир охраны.

— Мы должны спуститься. У меня осталось слишком мало сил. — Его магия не была безграничной.

Они оставили позади пожарный выход, и их обувь затонула в невиданном слое снега на аллее. Послышались звуки Императорской гвардии, оканчивавшей область поиска. Он спустил ее вниз на узкую аллею за углом здания, только для того, чтобы не столкнуться мимолетом с Императорской гвардией, осматривающей ближайшие окрестности с этой же стороны здания, справа от них.

Они развернулись вокруг и прижались к кирпичной стене здания за ними, оба запыхавшиеся. Снег шел так сильно, что сметал их следы. Это была удача.

— Туда! — Белла указала на транспортное средство, спускавшееся вниз по дороге. — Если мы сможем добраться до этого грузовика, мы сможем скрыться под ним.

С его остатками его магических сил это был их единственный шанс.

Они достигли ржавого старого красного грузовика и забрались под него со стороны, где была наименьшая вероятность обнаружить их следы на снегу. Он лег сверху нее, чтобы тепло его тела смогло защитить ее от холода. Их дыхание было тяжелым после нагрузок и вырывалось белым паром на фоне холодного воздуха. Он надеялся, что королева не впала в отчаяние и не наняла магических Ансилийских сыщиков. Если же да — они были обречены.

Сапоги Императорской гвардии маршировали в две шеренги, и Ронан посмотрел в большие карие глаза Беллы. Они были красивыми, с вкраплениями карамельного и янтарного оттенков. Ее губы были приоткрыты, и ее дыхание по–прежнему было ускоренным, вероятно, больше из страха, чем от физической нагрузки. Когда сапоги маршировали мимо них, он наклонил голову и поцеловал ее. Она целовалась еще лучше, когда была напугана и льнула к нему. Она была сильной женщиной и могла позаботиться о себе, еще он любил, когда она думала, что необходима ему. Он не мог помочь той пещерной части себя.

В конце концов, он нуждался в ней.

Наконец звуки сапог исчезли вдали, и он неохотно прекратил поцелуй. Он вссе же не позволит ей уйти. Эта ситуация была совершенно неуместной для пробуждения, пока его тело было сверху нее, ощущало ее.

— Ронан, сейчас не время. — Но Ронан ожидал от не упреков, которые бы означали бы, что пора остановиться. Ее лицо приняло расслабленое выражение и ее розовые губы находились недалеко от его рта. Она казалась такой теплой, но он знал, что она должна быть ледяной.

Он бормотал одно из многих заклинаний, которые помнил и обмотал магию вокруг ее тела, чтобы согреть ее. Он не имел достаточно энергии, чтобы скрыть их обоих, но, по крайней мере, ей будет комфортно… какое–то время.

Им нужно добраться до места назначения и в ближайшее время. Удача уже в том, что они были недалеки от Границы Земель и места, где скрыт объект власти, которого так сильно хочет Фандир. Он вылез и помог ей выбраться из–под грузовика.

Белла очистила свою одежду от снега.

— Спасибо за магию, но ты знаешь, это ничего не значит. — Челюсти сжались. — Также как и поцелуи.

Он сделал вид, что это его не задело.

— Хорошо, Белл. Я действительно ожидаю, что ты пошлешь меня прочь. Переход на другую сторону — это справедливая игра.

— Эй. — Ее спина напряглась, и она повернулась и просверлила его взглядом. — Не действуй так, словно ты и я — это заранее принятое решение и что я только что играла, отдавая тебе долг.

Он рассматривал ее некоторое время.

— Я бы никогда ничего не предпринял, не принимая во внимание твое мнение. Но даже ты не можешь отрицать мощного притяжения между нами. — Он приостановился. — Или можешь?

Она смотрела на него мгновение, ее глаза потемнели, не давая ему возможности прочитать, что в них таится. Белла открыла рот, чтобы сказать что–нибудь, закрыла его, и затем повернулась и ушла.

### Глава 8

Перевод_AnnaLAVdeLiss

Редактор_Anita

Границы Земли были такими же, как Белла себе их и представляла. Покрытые каркасами словно волосами и плотью, деревьями и растениями сверху этих старых зданий, построенных на остатках самого первого поселения Пайффербурга. Разрушение стен и гниение древесины, в сочетании с зеленеющими роскошными мысами, создавали места неописуемой красоты, более чем Белла могла себе предположить, что это приведет ее сердце в восторг.

Даже в глухую зиму магия фей здесь оберегала растения от смерти. Снег спадал на сложенные бутоны роз и медленно пролетал к широким зеленым листьям. Рождество, праздновали здесь, дикие феи, и огни виднелись здесь и там на деревьях, кончиках их веток, переплетающихся с красными и зелеными лампочками и необычными орнаментами.

После побега от охраны, они прошли по окраине города, здесь каждый сам отвечал за свою защиту, и они обнаружили границу, где проживали все дикие феи. Давая листве их укрыть, они проникли туда и смогли избежать встречи с несколькими жителями, но Белла чувствовала, что здесь это не имеет значения. Эта часть Пайффербурга отличается от остальных тем, что она существовала отдельно как другой мир и под своим сводом законов. Она была уверена, — по какой–то алогичной причине — что эти феи не передадут их в руки правосудия Летней Королеве.

Он провел ее через березовую рощу, их туфли издавали хруст на ковре льда и опавших листьев.

— Мы почти у цели.

— Ты же не собираешься тянуть меня через портал вновь, не так ли?

Он покачал головой.

— Присс единственная, кто их создает.

Он взял ее за руку и повел через расщелину между двумя чудовищно высокими березами. За их пределами была заложена огромное сдание из старого кирпича.

Тяжелые цветы лаванды спускались обветшалым навесом из здания, спутанные со старым виноградом красного кричащего цвета. Она смотрела на его странную красоту — сопоставление вибрирующих вещей и умирающего здания. Что правда все эти цветы не растут на Йоль, но кто знает, сколько магии феи было потрачено для этого?

Большая часть знати и магов Силийского Суда была, развита столетиями, отобрана в рамках небольшой популяции для поддержки истинных чистокровных Туата Де. Но магия некоторых других фей, прежде всего диких фей на Границах Земель, бушевала с варварской силой.

Снег начал падать, не давая ей возможности дышать. Она повернулась лицом, давая хлопьям снега пролетать мимо ее лица, расплавляясь и скользя вниз ее шеи. Впервые за столь долгое время, милостивая Дану, она осознала, что жива. Здесь, по ее мнению, освобожденной от обязанностей суда, королевы и ее родословной.

Теплые руки легли на ее упругую грудь. Губы Ронана нашли ее губы и слились вместе. Она открыла глаза и расслабилась возле него. В первый раз после этой роковой Рождественской снежинки, она просто… признала. Чудесный вкус растаявших снежинок, смешанных с его горячим языком, словно обволакивал ее. Он прижал ее к обветшавшей каменной стене. Ароматный цвет, оставшийся вне действия глухой зимы, дробился под их весом, испуская сладкий запах в ледяном воздухе.

— Я люблю тебя, Белла, — он прошептал напротив ее губ между поцелуями. — Никогда не переставал.

Ронан склонился к ее губам более настойчиво и уверенно и протолкнул язык в ее рот, словно хотел испить ее. Он провел руками по груди Беллы, крепко сжал ее, и освободил от одежды. Ее мышцы расслабились, поскольку она провела пальцами по волосы на его затылке. Сладкое удовольствие пронизало ее, пробегая холодом от ее костей и заполняя медленно, словно теплый мед.

Он прикусил ее нижнюю губу, нежно прикасаясь зубами ее возбужденного тела. Ее пальцы нашли его пальто и зажали в руке. Если он толкает ее на это в этом здании, именно сейчас и начинает снимать с нее одежды, она позволит ему это. Она будет…

— Привет.

Она дернулась от неожиданного женского голоса и оттолкнула от себя Ронана достаточно, чтобы посмотреть в направлении, откуда он раздался. Недалеко от женщины одетой в длинное, белое, тонкое платье находился на половину скрытый ствол дерева.

Белла моргнула.

— Привет.

Ронан сделал шаг назад.

— Белла, пожалуйста, познакомься с Авророй. Она — дама из березы.

Белла слышала о них. Повелительницы березы были родом из Чехословакии. Изначально они были светлыми феями, девушками, которые помогли человеческим женщинам идти к своей мечте. Не многие из них выжили. Многие из них погибли от болезней. Они были особенно уязвимыми по какой–то причине, и бесплодие фей не дало им возможности восполнить свои ряды. Только гоблины делали это.

Женщина шагнула к ним, ее улыбка озарила лицо. Ее длинные светло–красные волосы ниспадали локонами на ее худощавые плечи, витая вокруг небольшой веточки, слетали листья. Как ни странно они подходят ей. Ее широкие полуночные голубые глаза горели на ее сердцеобразном лице, без каких–либо следов макияжа. На ней было мало одежды только, чтобы укрыть ее тонкое тело, но ей, не было холодно. Ее ноги были голыми, и испачканными в грязи, светящяяся дубленая кожа здесь и там, словно она была садовником.

Она была прекрасной. Красивее, чем Летняя Королева. Более красивой силийки Белла никогда не видела. И из того, как она улыбалась Ронану — она знала его очень хорошо.

Тело Беллы было словно в теплой масленой подкладке минуту назад, но теперь оно стало деревянным. Этот небольшой приступ ревности был глупым, не тем, что нужно чувствовать. Он был вправе делать, как ему заблагорассудится, поскольку она тоже была свободной. У них обоих были любовники с момента их прощания много лет назад. Она не имела претензий к его романтическим запутанным отношениям в прошлом. Женщина улыбнулась, и все плохие предчувствия Беллы исчезли в тот же момент. Этот человек был как часть природы, диких и красивых вещей, как освежающий дождь в жаркий летний день или нежный олень, приближающийся из леса неожиданно прямо к вам. Невозможно почувствовать что–либо, кроме радости в ее присутствии.

— Я никогда не была с Ронаном таким образом, как ты думаешь, — сказала она тепло. — Мы только друзья.

Белла чуть не задохнулась от удивления.

— Ты телепат?

— Нет. Вопрос был написан у тебя на лице.

Она отвернулась.

— Все в порядке, Белла, — произнесла Аврора. — Я понимаю, у вас с Ронаном своя история. Я знакома с ним на протяжении многих лет, и единственной женщиной, которую он когда–либо хотел была ты.

Белла посмотрел на Ронана для того, чтобы найти подтверждение ее словам. Он ничего не сказал, только серьезно на нее смотрел, и его темные глаза были широко открытими, очень теплыми. Его взгляд делал интересные вещи с ее телом и наполнил ее грудь чем–то светлым. Надеждой?

— У меня все еще есть то, что ты мне дал на хранение, — сказала Аврора, опережая тот момент, как они оба углубятся друг в друга взглядом.

Он сфокусировал взгляд на березовой леди.

— Хорошо. Я никогда не думал, что вернусь за этим.

— Тем не менее, ты находишься здесь. Не беспокойся, это безопасно.

— Я думал, что мы бы могли здесь остановиться на некоторое время перед тем, как возвращаться обратно к Летнему Суду.

— Оставайтесь так долго, как вам хочется. Вы здесь в безопасности. — Она окунулась в структуру. — Ваш объект здесь.

Белла не пыталась даже представить, как они туда попадут. В передней части структуры рушился кирпич, но это был только фасад. В мире было не так много фей, как казалось. Потолок был сделан из стекла, дающий возможность видеть возвышающиеся березы, падающие листья, цветение лозы, снег и лед. В угловой был камин, в комнате преобладала удобная мягкая мебель, все было задрапировано и уютно оформлено. Двуспальная кровать занимала целый угол, и крошечная кухня противоположный ему. Это был небольшой дом, но она, несомненно, чувствовала себя дома, очень удобно. У Беллы сложилось впечатление, что она может жить здесь всегда.

— Останьтесь здесь на мгновение, — сказала Аврора. Она вышла из задней части коттеджа и вернулась с предметом, завернутым в марлю. Она дала его Ронану.

— Благодарю тебя за то, что сохранила его.

Аврора склонила голову и улыбнулась.

— Оставайтесь здесь в этом домике до тех пор, пока вы захотите. Мы будем наблюдать для вас, так что можете не бояться охранников. — Она выразительно посмотрела на Беллу. — Расслабьтесь, только на некоторое время. Вы проделали долгий путь, и это далеко не конец. У вас впереди длинный путь, перед тем как вы найдете спокойствие. — Затем она ушла.

Почему она думает, что Аврора говорила не о физическом расстоянии, а эмоциональном? В ее словах был скрытый смысл, который Белле не понравился. Они звучали словно пророчество.

— Можем ли мы доверять ей?

— Я бы доверил Авроре мою жизнь. — Он приостановился. — Я бы доверил ей твою жизнь, Белла, и это самое ценное в мире для меня.

Ронан проследил за ее взглядом, и этот миг между ними замер. Взгляд его глаз всегда хранил ее тепло. Преодолевая магию этого момента, она прочистила горло и шагнула вперед, к предмету.

— Что это?

Он поставил его на стол рядом с кроватью.

— Это не имеет значения. Есть только одна важная вещь, прямо сейчас. — Он преодолел расстояние между ними и развернул ее к себе, закрывая ее рот поцелуем. Его губы скользили по ее, как по шелку, пробуя ее нежно, до тех пор, пока не показалось, что ему нужно больше. Затем он раздвинул ее губы и проник языком во внутрь ее рта.

Дрожь удовольствия охватила ее. Воспоминания трех десятилетий, желаний нахлынули, и на этот раз она не оттолкнула его. Расслабиться. Это было сильнее нее, слаще, чем все, что она могла себе представить. Подчиняясь своему желанию, она обвила руками его плечи, ощущая накачанные мышцы и изгибы его мускулов, поскольку он двигался, заставляя желать прикосновений его рук — его языка — на ее теплой обнаженной коже.

Он нес ее обратно до тех пор, пока их тела не оказались на краю кровати, а затем расстегнул кнопку и молнию ее джинсов. Он снял с нее джинсы, ботинки и с ними носки, оставив только ремень.

### Глава 9

Перевод- Эола

Редактура- Anita

Она вытянула его свитер из брюк и увидела гладкий и крепкий пресс. Приоткрыв губы, она провела кончиком языка по его коже, почувствовала, как его мускулы начали дрожать, и стащила его свитер через голову. Прикосновение ее рук к его телу заставляло его дрожать и стонать. Он и не знал, что может испытывать такие сильные чувства.

Она водила своими ладонями по его груди, и едва верила во все это — что она окажется здесь в этом месте — вместе с человеком, которого уже не надеялась увидеть. Она и представить себе такое не могла, но всегда думала, что это — будет как–то по–особенному.

Он стянул ее рубашку через голову и посмотрел вниз на ее грудь, едва прикрываемую шелковым бюстгальтером, из его горла вырвался глубокий стон и толкнул ее на кровать. С минуту он стоял над ней, вызывая у нее дрожь, поскольку его пристальный взгляд скользил по ней. Он пожирал ее с головы до пят.

Сбросив ботинки с ног, он лег рядом с ней на кровать. Ткань его джинсов оцарапала ее обнаженную кожу, поскольку он устроился между ее бедрами, погружая, в ее волосы свои руки и поцеловал. Он прикусил ее нижнюю губу, а затем нежно потянул ее зубами, вызывая мурашки во всем теле. Ее пальцы потянулись к кнопке и молнии его черных джинсов, стремясь погладить то, чего она не была в состоянии коснуться очень долгие годы.

— Ты — моя, — прорычал он в ее ухо. — Если я сейчас займусь любовью с тобой, то предъявлю на тебя свои права, ты станешь моей навсегда. Ты понимаешь это, Белла? На сей раз обратного пути не будет и ничего нельзя будет изменить. Прикусив свою нижнюю губу, она поймала его пристальный взгляд и кивнула.

— Ты готова.

Она прервала его речь своими губами. Прервав поцелуй, она прошептала, — Заткнись Ронан, и положи обратно свои руки. — Чтобы скрепить сделку, она обхватила его член сквозь ткань его джинсов и погладила. Он простонал ее имя.

Страстно целуя, он уложил ее на подушки, в то время как ее пальцы нашли и расстегнули кнопку его джинсов. Было что–что невероятно эротическое в раздевании этого мужчины, и в том, как он медленно раздевал ее. Тщательно спланированный показ теплой, обнаженной плоти. Неторопливое поглаживание и легкие прикосновения к ее коже. Только от одного раздевания сбилось ее дыхание.

Когда они были полностью обнажены, он целовал ее в шею, прикусив нежное место прямо под ее мочкой уха, и все мысли Беллы исчезли.

Краями своих зубов он провел вдоль ее кожи, вызывая мурашки и заставляя ее соски твердеть, затем спустился ниже и провел своим языком до самой груди. С его губ сорвался слабый стон, аромат ее тела был таким пьянящим.

Лаская кончиком языка сначала один сосок, затем другой, он уделил внимание каждому, пока она не начала извиваться под ним, выгибая спину. Он спустился еще ниже, и кончик его языка нашел ее пупок, а потом спустился еще ниже.

Одна сильная рука расположилась на ее внутренней части бедра, и заставила ее ноги разъединиться, когда его рот прижался к ее лону. Он дразнил ее клитор, кончиком своего языка, водил им назад и вперед, пока он не стал набухшим от желания. Он обвел своим пальцем вокруг ее отверстия, и ласкал до тех пор, пока она едва не закричала, и ввел два пальца. Он обхватил ее клитор своими губами и начал водить по нему языком, пока она не начала извиваться под ним и просить большего.

Но он не делал этого.

Доведя ее почти до невероятного, взрывного кульминационного момента, он остановился, устроился между ее бедрами и обхватил ее голову своими руками. Гладкая головка его большого члена слегка коснулась ее входа, и женские мускулы сжались от предвкушения.

Он пристально посмотрел на нее. — Я не был с женщиной, с тех пор как встретил тебя, Белла. Для меня есть только ты.

Ее глаза расширились, и перехватило дыхание. Когда он начал толкаться головкой своего члена в нее, раздвигая сгибы и растягивая мускулы. Дюйм за дюймом он медленно погружался в нее, своим большим и длинным членом. Ее голова со стоном откинулась на подушки и прогнулась в спине, когда он полностью вошел в нее.

Слезы потекли из ее глаз. — Ронан. Его имя прозвучало прерывисто. Обида за упущенное время и радость их воссоединения. Радость победила. Потом он начал двигаться в ней, выходя и входя с все нарастающей первобытной страстью.

— Смотри на меня, когда я двигаюсь в тебе, — скомандовал он.

Она заставила свой взгляд сосредоточиться на нем, как тогда когда он остановился в самый последний момент, врезаясь в нее с двойной силой. Удовольствие заполнило каждую частичку ее тела и разума, поскольку она двинулась навстречу его члену.

Белла выкрикнула его имя, и слезы выступили на глазах от избытка эмоций и сексуального экстаза, который охватили ее. Поскольку это шло на спад, она держалась за него, вздрагивая, ее тело, хотело большего.

Он прикусил мочку ее уха, прежде чем наклонить свою голову вниз, чтобы облизать твердые, словно алмаз соски, а затем слегка их прикусил своими зубами. — Есть много разных способов, которыми я хочу взять тебя. У нас есть десятилетия, чтобы это восполнить. Повернись.

Он перевернул ее на живот, и его рука заскользила между ее бедрами, вынуждая ее попку расположиться прямо напротив его твердого члена. Разведя свои бедра, она наклонила свою голову и предложила ему себя.

Он провел своими пальцами по ее лону и ввел его внутрь, вызывая у нее дрожь. Затем он вел головку своего члена и одним мощным толчком вошел в нее, ее глаза широко раскрылись, и откинула свою голову назад.

Его рука по–хозяйски и в тоже время плавно скользила по ее груди, животу, и между ее ногами, нашел горячий и чувствительный клитор, и слегка поласкал его. Вышел из нее, а потом опять медленно начал входить, поглаживая вокруг ее раздутого клитора, спускаясь все ниже, пока не достиг своего члена, который погрузился в нее, проникая через все ее чувствительные складочки. Под его властным напором она потерялась в море удовольствия и вцепилась в простыни.

Он двигался в ней все быстрее и жестче, нашел ее клитор и терся об него, пока не достиг своего. Желание все нарастало, усиливалось, а затем взорвалось в ней. Она выкрикнула его имя, накрываемая новой волной удовольствия, более сильной, чем в последний раз.

Он выжал из нее все соки, все что мог, толкнулся в ней еще раз, и в следующую секунду она кончила. Она слышала, как Ронан кричал ее имя, как он кончил, и они удовлетворенные упали на матрац.

Тяжело дыша, Ронан перевернулся на спину и притянул ее к себе. Одеяла и простыни были ужасно спутаны, она сожалела, что они так измяли постель, но так или иначе подумала она, Аврора ожидала этого или даже хотела.

Она прижалась к его крепкому телу и счастливо вздохнула. — Помнишь то, что ты сказал относительно боязни потерять крышу над головой, разлучившей нас много лет назад?

Он погладил ее обнаженное плечо своей рукой. — Да. Его голос прозвучал глубоко и спокойно. Такой голос мог ее и убаюкать.

— Давай больше не позволим этому страху разлучить нас.

Он сжал ее в объятии. — Нет, моя любовь. Никто и ничего не разлучит нас теперь, даже сама Летняя Королева.

Белла задрожала. Она надеялась, что нет.

Это было мостом, который они должны были все же пересечь, и королева такое не прощает. И при этом она не заключает никаких сделок.

Они лежали на кровати, позволяя горячему огню согревать и освещать комнату, и наблюдая, как падает снег, сквозь верхушки деревьев, приземляется на стеклянном потолке, и тает. День близился к сумеркам, а затем наступила ночь. Завтра ночью наступит Канун Рождества. Зимнее солнцестояние. Самая долгая ночь года.

Ронан рассеянно водил руками по ее телу, прикасаясь к разным местам. Он постоянно поглаживал ее груди и соски, слегка задевая ее плечи, попку, и живот, как будто пытался запомнить каждый дюйм ее тела.

Каждый раз он ласкал ее между бедрами и вводил свои пальцы в нее снова и снова, позволяя им играть с ее клитором, пока она не начала беспорядочно метаться и задыхаться от желания. Он доводил ее до оргазма снова и снова, пока она не могла даже думать, не говоря уже о чем–то еще.

Посреди ночи она проснулась оттого, что он расположился между ее бедрами, держа член в своих и ее руках, поглаживая ее, как будто изголодался, и она была хлебом насущным, который он мог съесть только через прикосновение.

Она кончала снова и снова и так всю ночь, его губы, целующие ее, его член, проникающий так глубоко, насколько это было возможно — соединяясь губами, телами и сердцами.

После совместного утреннего душа, Ронан развернул перед Беллой ткань. На ней лежал небольшой осколок, сделанный из кристалла, стали и бронзы, гладкий с одной стороны, и зазубренный с другой, что делало похожим его на деформированный полумесяц. Существовал такой же, как этот кусок. На первый взгляд могло показаться, что это обычный мусор, если только вы не были чувствительны к силе, исходящей от него. Оно слегка колебалось и пульсировало магией на его ладони, и посылало слабые волны к его предплечью.

Белла даже задержала дыхание и подошла, чтобы коснуться этого, но в последний момент одернула руку.

— Ты знаешь, что это?

— О, Дану, — выдохнула Белла. — Одна из частей bosca fadbh. Это — одна из трех частей головоломки, которые отпирают часть Книги Заклинаний.

Он кивнул. — Эта часть книги, содержит заклинание, которое снимает защиту вокруг Пэйффербурга.

Она быстро посмотрела на него вверх. — Это — то, что Фандир просил найти тебя?

— Оно хранилось в хранилище здания правительства. Меня обучили специальному навыку, магического заклинания, чтобы пробраться туда.

Затем со мной связался Фандир, пытаясь воззвать к моей темной крови, предложил много денег, больше чем я мог бы потратить за три срока службы на фей. Я взялся за эту работу, но не из–за денег. А потому что не хотел, чтобы Фандир заполучил этот объект.

Фандир были друидом, собственно говоря, как и Ронан и его брат, Найл, у которого тоже была частичка крови друида. Фандир был сильным существом, и способным заманить в ловушку и заключить в тюрьму всех фейри мира, пока те были ослаблены. Их магические способности главным образом основывались на книгах, словах, и знании.

Хотя за эти годы они развили своего рода магические способности, и это — та сила, которая поддерживала и сохраняла защиту вокруг Пайффербурга. Однако они испытывали недостаток в настоящей магии фейри, у них не было способностей, которыми обладали Ронан и его Туата Де Дананн братья волшебники.

На самом деле из–за этого происходили стычки, и это заставляло их скрываться. Они ненавидели необходимость приходить к нему и просить о помощи. Ронан даже улыбнулся, когда подумал об этом.

— Почему ты не отдал это Летней Королеве? Она могла получить другие части, и Книгу Заклинаний, и сломать стены Пэйффербурга.

Он покачал своей головой. — Нет, Белла. Мы не можем получить другие части или книгу, потому что они вне стен Пэйффербурга. Это — невыполнимая задача. Я хотел быть уверенным, что Фандир никогда не получил бы эту часть bosca fadbh. Поэтому я спрятал это здесь, в логове самого сильного фейри, с которым я когда–либо сталкивался. Я знал, что леди береза сохранит это.

Она хочет мира, так же, как я. Доставив, это к Летней Королеве мы ничего не достигнем. Это только успокоит ее эго.

Белла взяла часть в свою руку и погладила это подушечкой ее указательного пальца. Она была все еще обнажена после душа, ее соски затвердели от прохладного воздуха, и покраснели, словно маленькие свежие ягоды.

— Это так мило.

Ронан протянул руку и коснулся локона ее волос. — Я полагаю, что эта часть является ничего не стоящей перед лицом того, что не вернула всю остальную часть необходимых пунктов, но теперь это — мой пропуск к свободе и в мою жизнь снова. Теперь это ценно.

Летняя Королева захочет получить это и пойдет со мной на сделку, ради этого. Она вернет мне мою жизнь. — Он сделал паузу, задержав на ней свой пристальный взгляд. — Ты будешь в моей жизни снова, Белла? На этот раз навсегда?

— А что ты скажешь о нашей Темной крови? Что относительно нашего потенциального потомства, Ронан? Разве ты все еще не напуган тем, что мы будем высланы из Летнего Суда?

— С тобой я ничего не боюсь. А ты?

— После той лжи, которую я видела в Розовой башне, как я могу? Она взяла в руки его лицо. — Я хочу тебя, Ронан. Я всегда хотела тебя, независимо оттого чего это будет, стоит. Мне жаль, что ты, возможно, не понял этого тридцать лет назад.

Она подошла вперед, сокращая расстояние между ними, и поднялась на носочки, чтобы прижать свои губы к нему. Поцелуй был легким и дразнящим, и он захотел больше. Он прижал ее к себе, зажимая часть bosca fadbh между ними, и его губы с жадностью впились в нее. Потом подтолкнул ее к мягкому матрацу и стал целовать, спускаясь все ниже, пока не нашел ее клитор и водил по нему языком, пока ее крики эхом не отозвались по всей комнате и заставили мягкие почки на деревьях выше дома превратиться в цветок, поскольку магия буквально витала вокруг них.

Он сразу в нее влюбился, как только увидел, и это никогда не проходило, даже за те тридцать лет, которые они провели врозь. Сейчас он чувствовал ее нежные прикосновения, наполненные любовью, в которой всегда нуждался, но думал, что никогда не будет в состоянии принять это, не разрушив ее жизнь, вырывая из безопасности Суда Силии, и, в конечном счете, заставит обижаться на него за все это.

Он еще ближе притянул ее к своему телу и вдохнул восхитительный аромат ее волос. Даже по прошествии всего этого времени, он все еще помнил ее особенный запах шампуня, духов, и естественного аромата. — Готова вернуться?

Ее объятие стало еще крепче. — Я осталась бы здесь. — В ее голосе прозвучали нотки страха, она боялась, что может снова его потерять. Он также чувствовал это.

### Глава 10

Перевод- Эола

Редактура — Anita

Белла не хотела делать этого. О, Царица Небесная, она боялась гнева Летней Королевы и не желала рисковать Ронаном, который может снова исчезнуть из ее жизни.

Они вышли на площадь, и Ронан наложил на них гламор, блокирующий любое другое заклинание в радиусе двенадцати метров.

Снег, падавший в течение дня, покрывал площадь мерцающей белой пеленой, которая отражалась серебром в свете полной луны. Огни на елях мигали и весело искрились, но Белла не чувствовала радостной атмосферы Кануна Рождества. Раньше она бы уже отмечала наступающую праздничную ночь, красиво одетая, чтобы сразить всех наповал, и пила бы шампанское.

Над ними в центре площади часы пробили полночь — время зимнего солнцестояния. С последним двенадцатым ударом со всех крыш зданий запустили в небо салют, ниспадающий на землю блестящим разноцветным дождем. Грохот, свист и радостные крики зрителей заполнили воздух.

Неопределенное будущее развернулось перед ними. Зимнее солнцестояние было самым коротким днем в году, но это также означало, что световой день станет длиннее. Она во всем пыталась найти что–то положительное.

Они не сделали и пары шагов, как заметили марширующую по площади в полной боевой готовности императорскую охрану. Несмотря на толпу, гвардейцы сразу повернули в их сторону. Крепкие руки схватили и оттащили Беллу, двое мужчин силой повалили Ронана на землю и надели на него металлические наручники.

— Отпустите меня! — Она отталкивала охранников, пытавшихся сковать ее руки холодными и гладкими золотыми наручниками.

— Это я похитил ее, — кричал Ронан. — Она была заложницей с тех пор, как я сбежал из тюрьмы. Оставьте ее в покое!

Гвардейцы тут же отпустили Беллу, и она впилась взглядом в одного громадного охранника, оставившего синяки на ее руках.

— Нет! Он лжет. Я пошла с ним добровольно.

— Тогда вы тоже под арестом, — ответил гвардеец, вызывая заколдованное железо вокруг ее запястий.

Она задохнулась от прикосновения металла к коже и необычного способа, которым ей были скованы руки. Даже наличие у нее Силийской магии слабо защитило от неприятных ощущений, которые она почувствовала при этом.

Гвардейцы подняли Ронана на ноги, и он послал ей гневный взгляд. Их повели в сторону Розовой Башни Суда Силии мимо толпы, которая начала собираться, и запыхавшейся от бега съемочной группы телеканала Фэймос, спешащей заснять их арест. Белла не сомневалась, что они попадут в последний выпуск новостей.

Охранники толкали и подгоняли их, пока они поднимались по мраморной лестнице и спускались вниз в позолоченные залы самой высокой башни прямо к тронному залу Летней Королевы. Огромный зал был почти пуст, не считая советника и помощника, рассказывающего новости. Эйслинн с побелевшим от страха лицом тоже была там. Встретившись с ней взглядом, Белла попыталась улыбнуться, но получилось натянуто, потому что она переживала не только за себя, но и за Ронана.

Летняя Королева Кэролайн Элизабет Мюриал восседала на своем массивном резном троне из розового кварца, сиденье которого было обито мягким бархатом. Зал суда со временем переделывался и изменялся согласно моде, но Летняя Королева, которой было тысячи лет — древняя даже по меркам Туате Де Данаан, — оставалась прежней. В ее венах текла самая чистая кровь, которую только можно было найти.

Длинные белокурые волосы Летней Королевы были собраны и заколоты вокруг бледного овального лица, а платье словно соткали из света звезд и золота.

Она была неописуемо красива. Добрый, но волевой взгляд выдавал в ней королевскую особу Силии. Она была могущественнее, чем любая другая фея, за исключением, может быть, Темного Короля, и это было напрямую связано с ее высоким положением.

Когда они вошли, то сразу почувствовали пристальный взгляд светло–голубых, как у эскимоской собаки, глаз. Осуждение сквозило в каждой линии ее нестареющего лица.

Они оба остановились и опустились перед ней на колени. Это было нелегко сделать, учитывая, что руки их были скованы за спиной.

— Ронан Эйчеус Куинн, ты понимаешь всю серьезность обвинений, выдвинутых против тебя? Ты понимаешь, какое наказание последует за твое преступление? — От ее властного, волевого голоса и звучащей в нем Силийской магии у Беллы зашевелились волосы на голове.

— Это наказание ничем не хуже того, к которому я был приговорен до своего побега, моя королева.

— О, Ронан, ты еще такой молодой. Не надо испытывать судьбу — это хуже, чем смерть.

Тембр ее голоса заставил Беллу содрогнуться: Летняя Королева так разозлилась, что магия проскальзывала в каждом слове.

Правительница Силии устремила на Беллу свой холодный и пристальный взгляд:

— А вот ты меня неприятно удивила. У Ронана всегда была бунтарская жилка, но ты даже в суде никогда ничего подобного не совершала. Гвардейцы передали мне твои слова, будто ты добровольно пошла с ним, а также помогла ему сбежать из тюрьмы.

— Нет! — крикнул Ронан. — Отпустите Беллу. Я втянул ее во всю эту неразбериху. Это полностью моя вина.

— Я добровольно пошла с ним. — Белла подняла свой пристальный взгляд на королеву. — И сделала бы это снова.

Летняя Королева даже замерла. Ее спина чуть не трещала от напряжения.

— Если ты так за него переживаешь, то понесешь наказание вместе с ним.

— У меня есть кое–что для Вас, моя королева, — произнес Ронан. — Что–то способное поменять ваше мнение в отношении моего будущего наказания.

Королева застыла на мгновение. Она стала еще бледнее, чем до разговора.

— Не сомневаюсь, что этот предмет ты украл для Фандира. У тебя нет ничего такого, что могло бы изменить мое мнение относительно тебя и твоих преступлений, Ронан.

Она дала знак охранникам:

— Увидите их. Я еще не решила, что с ними делать.

— Поверьте мне, ничто не может произвести впечатления на Ансилийца. Только нечто очень темное, проклятое и сильное — это единственное, что может заинтересовать Темного Короля.

Охранники так резко поставили Беллу на ноги, что она чуть не задохнулась.

Ронан стал вырываться из рук охранников:

— Разве вы не хотите получить осколок bosca fadbh?

— Стойте!

Охранники сразу же прекратили тащить Беллу и Ронана к боковой двери, которая вела в тюрьму.

— Где оно? — Голос королевы словно ошпарил кожу Беллы и заставил замереть на месте.

— Оно скрыто магией. Вы никогда не сможете найти его самостоятельно, но прежде, чем я покажу Вам…

— Я Летняя Королева. Что заставляет тебя думать, будто мне не подвластно найти его?

Беллу душил крик. С каждым сказанным словом голос королевы врезался в ее мысли, подобно ножу.

— Я скрывал осколок от Фандира и смогу скрывать его от вас.

Тон Ансилийца звучал высокомерно. Милостивая Дану, они точно пропали.

Ронан продолжил:

— Я покажу, где находиться осколок bosca fadbh, но вы должны согласиться перед свидетелями с несколькими условиями.

Королева вздохнула, поблагодарив Дану за сдержанность прежде, чем ответить.

— Вы не в том положении, что бы требовать, Ронан.

— Хорошо, моя королева, я оставлю себе этот осколок, — он сделал паузу. — И вы ничего не получите.

На какое–то мгновение Белле показалось, что королева сейчас взорвется. Ее ледяной и разгневанный взгляд в одно мгновение стал подобно раскаленной лаве.

— Я ничего не смогу сделать с твоим осколком без остальных частей bosca fadbh. Как видишь, дорогой Ронан, это предложение не так уж привлекательно, как ты мог думать раньше.

— Но если у вас будет этот осколок, то Фандир ничего не сможет сделать. Я не хотел бы подчеркивать, но Темный Король также не получил бы это. Думаю, это звучит достаточно заманчиво. И если вы не будите кричать «Долой его голову!», то я смог бы достать остальные части bosca fadbh. Возможно, даже потерянную Связывающую Книгу.

— Это невозможно.

— Нет ничего невозможного, если вы знаете нужных людей и платите определенную цену. — Он сделал паузу и понизил голос. — Уж вы–то должны знать это.

Королева ничего не говорила. Она только пристально смотрела на него, сжимая своими пальцами гладкие подлокотники трона из розового кварца, и ее прекрасное лицо ничего не выражало, ни намека на то, о чем она могла думать в этот момент. Казалось, что все в зале даже перестали дышать, в том числе и охранники, которые все еще держали руки Беллы.

— Ты очень самонадеян, Ронан, и к тому же слишком высокого обо мне мнения. Мне это не нравится.

— Простите меня, — он склонил свою голову. — Я только стремлюсь дать вам то, чем Фандир отчаянно хочет обладать. Разве вам не интересно, почему он так стремится получить этот предмет?

Королева вздернула свой подбородок еще выше:

— Перед тем, как я приму решение, назови свои условия. Скажи, что ты хочешь от меня взамен остальных частей.

— Я требую, чтобы Белла была признана невиновной, избежала любых наказаний и могла пойти со мной за остальными частями bosca fadbh. Я требую сохранить за ней место в Суде Силии до конца ее дней, чтобы не случилось. Независимо от того, какая информация может появиться о ней в будущем, независимо от того, чем она будет заниматься, пока это находится в пределах закона Суда Силии.

Формулировка была точной, и он сделал это специально. Королева, как было известно, всегда пыталась проскользнуть через лазейки и не исполнять свои обещания.

Летняя Королева следила за Беллой с явным любопытством.

— Это заставляет меня думать, что у Беллы есть тайна или даже две.

— Неважно, есть у нее какие–либо секреты или нет, она никогда не должна быть изгнана из Суда Силии так же, — голос Ронана был холодным, как у Королевы, и в нем резонировала его собственная магия, — как и ее дети, и ее муж. Вся ее семья должна быть защищена от изгнания.

— Я обещаю это, но ты еще не закончил, поскольку ничего не попросили для себя.

Ронан наклонил голову:

— Я желаю сохранить свою жизнь и снять все обвинения против меня, чтобы на их основании меня не можно было изгнать. — Ронан повернулся и встретил пристальный взгляд Беллы, выдержав который, он добавил: — И жениться на Белле, если она пойдет за меня.

Королева постукивала своими пальцами.

— Ты просишь слишком много. Две жизни, Ронан? Никакого наказания за ваши преступления и счастливый конец с Беллой? — Она покачала своей головой. — Вы подрываете мой авторитет, и мои враги начнут думать, что я стала мягкой и сентиментальной. Я не могу допустить этого. — Она пристально их рассматривала. — Я заключу сделку на одну жизнь. Чью Ронан? Твою или Беллы?

— Нет! — закричала Белла. — Не делайте этого, Кэролайн Элизабет Мюриал!

У имени была власть, таким образом, девушка попыталась призвать свою королеву. Но напрасно.

— Отвечай! — требовала Королева от Ронана.

Белла знала, что выберет Ронан прежде, чем он произнес свое решение вслух. У нее не было сомнений, он защитит ее жизнь — не свою. Комок застрял в горле и слезы потекли из глаз.

— Нет, Ронан, пожалуйста! — Охранники крепче сжали руки Беллы и потянули обратно. Она брыкалась и вырывалась. Это не должно случиться.

Ронан встретился с ней взглядом. Сожаление и, в тоже время, облегчение светилось в темно–синих глазах. — Пусть жизнь Беллы будет сохранена.

— Я думаю, это все. Теперь покажи мне осколок.

— Ронан! Нет!

Охранники были сильнее, она не могла с ними бороться или избавиться от них. Сняв с нее наручники, они вытолкнули Беллу через огромные двустворчатые двери тронного зала в пустой коридор, где ее крики отзывались эхом. До того, как массивные двери захлопнулись, она мельком успела увидеть осколок bosca fadbh, устрашающе переливающийся в руках Ронана и зловеще отражающийся в серебряных мечах охранников.

### Глава 11

Перевод_AnnaLAVdeLiss

Редактор_Anita, Эола

Двери громко захлопнулись, Белла с мгновение в полном шоке, смотрела на вход в Тронный зал, затем бросилась к двери, заблокированной только этой проклятой блестящей золотой розой.

Она развернулась и побежала по коридору, растакливая тех кто попадался на ее пути, пока не достигла парадных дверей башни и выбежела через них. Оказавшись за пределами площади Силийского Суда, она стала спускасться вниз, ступая в снег, который доходил до колен. Он мгновенно впитался в ткань ее джинсов и кожа начала замерзать, как–будто была без одежды.

Все кто гулял вокруг, прекращали петь и смеяться, когда она проходила мимо, и пристально смотрели на нее. Для Беллы это была самая длинная и мрачная ночь в году. Перед ней по другую сторону площади на горизонте возвышалась Черная башня Ансилийского Суда. Все темные силы, которые она пыталась с большим трудом подавлять глубоко в себе — восстали в этот момент подобно крыльям. Проклятие, она никогда не позволяла своему внутреннему голосу действовать против собственного разума, она блокировала их, особенно перед королевой.

Теперь же давно подавляемая магия, бурлила внутри нее, готовая взорваться.

Она закрыла глаза. Нет. Возможно, по ее венам и текла Ансилийская кровь, но она не станет поддаваться ежеминутному порыву и делать больно другим, потому что сама испытывала боль. Это была не для Беллы и никогда не будет.

Может она в состоянии сделать что–то хорошее. Может вместо того, чтобы отпускать проклятия, она могла бы загадать желание. Возможно, если оно будет идти из самого сердца… Она закрыла глаза и сконцентрировалась настолько, насколько только могла на воплощение задуманного. Магия била из нее ключом, словно вода, питавшая сухую землю.

Пожалуйста, Дану, пожалуйста.

Невероятно, что она может зайти столь далеко, чтобы не потерять Ронана, она только сейчас нашла его и снова может потерять. Они идеально подходили друг к другу, ее душа и сердце поет, когда он рядом. Даже его магия дополняет ее — больше, чем она когда–либо могла предположить.

Такой конец был просто не возможен.

Сможет ли она почувствовать, когда его убьют? Будет ли холодно, откроется ли ее темная сущность? Может быть, они уже сделали это. Может быть, он уже мертв.

Она посмотрела на Ансилийский Суд, распростертый по всей площади. Вокруг нее гулял народ, подводя ее все ближе к суду, распевая Рождественские песни. Они наполняли до краев кружки теплым сидром и поддразнивали друг друга с чашами, поднятыми в тосте, выкрикивая на традиционном старо норвежском: «Ves heill!»1. Чувствуйте себя хорошо и будьте здоровы.

Белла стряхнула с себя оставшиеся снежинки.

Она никогда больше и шага не ступит в Розовую башню. Она больше бы никогда не сможет посмотреть в лицо королеве, не хотела давать повод своим темным желанием и наложить проклятие на нее. Возможно она все же позволит темноте проникнуть в Ансилийский Суд. Пришла пора забыть о своем страхе и начать новую жизнь.

Кто–то коснулся ее плеча, Белла повернулась и увидела Эйслинн. И все кто был, на площади затихли. Все феи пристально смотрели на кого–то позади Беллы.

Принимая от Эйслинн предлагаемую ей руку, Белла повернулась и застыла.

Королева стояла на площади, в лучах света, проходящих сквозь открытые двери Силийского Суда, одетая в теплое белое меховое пальто, подол которого был покрыт снегом. Никакие брызги крови, не могли бы испортить такое совершенство. Хвала небольшой удаче.

— Сейчас канун Рождества, — сказала она. Стояла такая тишина, что можно было услышать, как падает снег. Даже со стороны Ансилийского Суда не доносилось ни единого звука.

— Поэтому я сделала тебе подарок.

Это произошло в тот момент, когда она заметила Ронана позади королевы, скрытого в тени ее свечения. Сердце Беллы замерло, а затем снова начало биться, но в два раза быстрее. Она сделала шаг к нему, но что–то в поведении королевы заставило ее остановиться. Королева была подобно хищнику, готовому нанести удар — одно неверное действие и она глубоко вопьется своими клыками.

— Счастливого Рождества вам обоим, но это еще не все, солнышко. — Королева глубоко вздохнула.

Когда она снова заговорила, ее голос был столь громким, чтобы все вокруг них услышали, включая съемочную группу Феймос. — Белла Рианнон Калисте Мак Лир и Ронан Ейчеус Куинн с этого момента изгнаны из Силийского Суда.

— Она повернулась и пошла обратно в башню, предоставляя взору всю шеренгу охранников позади нее.

Двери закрылись за ней с тяжелым стуком.

Белла побежала к Ронану и обняла его, главное что — он был жив, такой теплый реальный и в ее объятиях.

Ронан развернул ее к себе и поцеловал. Его язык проник в ее рот и разгорячил ее кровь, заставляя ее забыть о снеге и холоде, забыть обо всех других феях на площади, которые с интересом наблюдали за ними.

Когда они прервали поцелуй, у нее сбилось дыхание, и она слегка дрожала. Грустные глаза смотрели не нее.

— Из–за меня, тебя изгнали из Силии. Ты потеряла все. Это именно то, что я пытался предотвратить все эти годы.

— О, Ронан. — Она приподнялась и погладила его по щеке. — Нет. Разве ты не понимаешь? У меня есть все, потому что у меня есть ты.

— Даже если нам негде спать этой ночью?

— Мы это уладим. Теперь мы вместе и сможем преодолеть любые препятствия на нашем пути. Почему она помиловала тебя?

— Я связался с Фандиром. Я знаю, кто может согласиться сделать это, но за определенную цену. Королева прижала нож к горлу и потребовала эту информацию от меня после того, как ты ушла, но я отказался назвать его. Вместо этого я сказал, что если она нуждается в моих услугах, то я всегда рад. Когда угодно, но остальное время буду проводить с тобой — живой и невредимый.

— Такой прагматизм взял верх над ее ущемленной гордостью.

— Изгнание — это ее способ сохранить лицо перед судом.

— Куда мы идем сейчас?

Ронан посмотрел на Черную башню и взял ее за руку.

— Ансилия, — произнесла она.

Он кивнул.

— Я не знаю, чем это обернется, Белла. Темный Король будет недоволен мной и может изгнать из Черной Башни, ведь я отдал Летней Королеве часть bosca fadbh, то, что он хотел так получить.

Она закусила губу.

— Не сулит ничего хорошего.

Он развернул ее к себе, чтобы быстро поцеловать.

— У меня есть основания полагать, что он примет нас, несмотря на все это. Сила убеждения, Белла. У меня это распространяется на обоих членов королевских семей.

— Мы играем в опасную игру.

— Жизнь в судах всегда опасна.

Они повернулись и пошли к центру площади. Белла думала, что должна волноваться о том, что она теперь изгнана из единственного дома, который когда–либо знала, однако чувствовала признательность и счастье, смешанное с волной захватывающих приключений, которые им пришлось пережить и вещей, что они увидели.

Эйслинн стояла рядом с оклеветанной статуей Юлиуса Пэйффербурга, который означал въезд на территорию Ансилии.

— Я буду скучать, — сказала она своей лучшей подруге, глядя вверх на Черную башню.

— Я тоже буду очень скучать. — Белла позволила Эйслинн обнять себя, и ощущение потери поднялось в груди и горле. Когда кого–то изгонали из Силийского Суда, это означало — никаких контактов с его бывшими членами. Она и Ронан преодолели многое, чтобы быть друг с другом. Белла смахнула слезинку.

— Можно попросить тебя позаботиться о Лолли?

— Конечно, я буду о ней заботиться.

Она отдвинулась от Эйслинн и бросила последний взгляд на Розовую башню. Там осталось много людей, которых ей будет не хватать и Лолли, остальных друзей, семьи. Ронан поймал ее руку и проследил за ее взглядом. Он тоже многое потерял.

Затем они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Им не нужно было произносить слов, потому что каждый из них знал, что другой думал: этого того стоило.

Рука об руку, они пошли, уходя все дальше. Над их головами вздымались и взрывались фейерверки, вокруг них горели рождественские костры. Торжества возобновились и на горизонте виднелись первые лучи ранней зари.

Перед ними было их будущее, новый путь, который они создадут и пройдут ним вместе.

# Примечания

1

Большой размер

2

Домовой/brounie или urisk (низменности шотландцев) или brùnaidh, ùruisg, или gruagach (шотландский гэльский) это легендарное существо популярны фольклоре в Шотландии и Англии (особенно на севере).